Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ «О противодействии коррупции» <1> для государственных и муниципальных служащих, а также для некоторых лиц, замещающих государственные и муниципальные должности (далее в статье — обязанные лица), в настоящее время установлена юридическая обязанность уведомлять об обращениях к ним в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений. При этом данная обязанность распространяется исключительно на ситуации, когда обращение имело место применительно к обязанному лицу, т.е. если это лицо получило информацию о склонении иного лица к совершению коррупционного правонарушения либо об уже имевших место фактах коррупции, оно имеет право сообщить об этом, однако не обязано это делать, и никакая ответственность в таком случае для него не предусмотрена.
———————————
<1> Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (последняя редакция).

Бесспорно, само по себе закрепление рассматриваемой обязанности видится целесообразным, поскольку наличие самой информации о стремлении кого-либо из граждан либо представителей организаций вступить в коррупционные отношения с обязанным лицом позволяет выявлять потенциальные факты коррупции. Даже если лицо, к которому имело место обращение, воздержалось от каких-либо действий коррупционного характера, существует вероятность того, что вслед за этим последуют подобные обращения к другим служащим органа власти либо к иным лицам, замещающим государственные или муниципальные должности.

В то же время применительно к реализации обязанности уведомления о фактах склонения к совершению коррупционных правонарушений на практике возникает огромное количество вопросов, начиная с того, о каких конкретно фактах, собственно, следует уведомлять, и заканчивая процедурными вопросами уведомления. В результате нередко перед обязанным лицом встает некий квест, неправильное «прохождение» которого может обернуться применением серьезных мер юридической ответственности.

Рассмотрим далее основные проблемы в этой сфере и предложим способы их устранения.

О чем уведомлять?

Несмотря на то что законодательство прямо требует от обязанных лиц уведомлять об их склонении к совершению коррупционных правонарушений, оно не содержит собственно самого определения коррупционного правонарушения. В результате у них зачастую возникает вопрос, следует ли квалифицировать деяние, к которому их склоняли, в качестве коррупционного правонарушения или нет. Надо отметить, что и в теории понятие коррупционного правонарушения также является неопределенным <2>. Получается, что указанные лица должны под угрозой привлечения к юридической ответственности уведомлять о фактах их склонения к деяниям, понимание сущности которых отсутствует у самого законодателя.
———————————
<2> Коробченко В.В., Иванкина Т.В. Правовая природа ответственности гражданских служащих за коррупционные правонарушения // Актуальные проблемы российского права. 2016. N 7. С. 31 — 41; Редкоус В.М. Административно-правовое регулирование противодействия коррупции в государствах — участниках Содружества Независимых Государств // Административное и муниципальное право. 2010. N 5. С. 21 — 27; Пресняков М.В. Изменения законодательства о противодействии коррупции: что день грядущий нам готовит // Административное право и процесс. 2020. N 5. С. 15 — 21; и др.

Ситуация осложняется еще двумя факторами. Во-первых, хотя рассматриваемая обязанность очевидно направлена на противодействие в первую очередь коррупционным преступным деяниям, в российском уголовном законодательстве отсутствует не только определение коррупционного преступления, но даже и четкий перечень коррупционных преступлений. Правда, Указанием Генпрокуратуры России N 462/11, МВД России N 2 от 25 июня 2024 г. «О введении в действие перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании статистической отчетности» утвержден Перечень преступлений коррупционной направленности, однако, как видно из его содержания, ряд преступлений относятся к коррупционным только при наличии определенных условий (многие из которых в принципе могут быть выяснены только в рамках осуществления следственных действий). Лица же, на которых распространяется рассматриваемая обязанность, должны, очевидно по замыслу законодателя, делать такую оценку сразу же в момент обращения к ним третьих лиц.

Во-вторых, в Федеральном законе «О противодействии коррупции» говорится все же о коррупционных правонарушениях, а не преступлениях. Между тем понятие «правонарушение» в принципе более широкое, чем «преступление», и включает в себя как минимум коррупционные административные правонарушения, гражданско-правовые деликты и коррупционные дисциплинарные проступки (последние, кстати, в законодательстве о государственной и муниципальной службе прямо и недвусмысленно называются коррупционными правонарушениями). Обязанные лица, далеко не все из которых имеют юридическое образование, редко вникают в разграничение между данными юридическими категориями и на практике чаще всего воспринимают рассматриваемую обязанность исключительно в контексте необходимости сообщать о склонении их только к совершению преступных деяний (получение взятки, злоупотребление полномочиями и др.). В результате, с одной стороны, государство не получает полную информацию о противоправных действиях третьих лиц, с другой — обязанные лица, не сообщившие о попытке склонения их, например, нарушить антикоррупционный запрет, привлекаются к ответственности, по сути именно из-за непонимания необходимости исполнения рассматриваемой обязанности в данном случае.

Отсутствие определения коррупционного правонарушения в федеральном законодательстве при его явной необходимости влечет за собой попытки закрыть этот пробел прежде всего на региональном и муниципальном уровнях. Однако не всегда эти попытки являются удачными.

К примеру, в Распоряжении Губернатора ХМАО — Югры от 29 сентября 2016 г. N 219-рг «Об оценке эффективности деятельности уполномоченного органа Ханты-Мансийского автономного округа — Югры по профилактике коррупционных и иных правонарушений и президиума Комиссии по координации работы по противодействию коррупции в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре» коррупционные правонарушения определяются как деяния, характеризующиеся признаками коррупции. Такое определение, на наш взгляд, является слишком общим, поскольку непонятно, как определять, какое деяние характеризуется признаками коррупции, а какое — нет.

Большей конкретикой в этом плане отличается достаточно распространенный подход, в рамках которого коррупционными правонарушениями признают лишь те деяния, которые не просто обладают признаками коррупции, но и за совершение которых установлена гражданско-правовая, дисциплинарная, административная и уголовная ответственность <3>. Применительно к рассматриваемой обязанности данный подход также видится не вполне удачным, поскольку, хотя в ч. 1 ст. 13 Федерального закона «О противодействии коррупции» и сказано, что «граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства за совершение коррупционных правонарушений несут уголовную, административную, гражданско-правовую и дисциплинарную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации», фактически, однако, ответственность лиц, замещающих государственные и муниципальные должности, не подпадает под этот перечень — за совершение коррупционных правонарушений к ним в определенных ситуациях может быть применена такая мера, как досрочное прекращение полномочий, которая по своей правовой природе является мерой конституционно-правовой ответственности <4>.
———————————
<3> См., например: Методические рекомендации по выявлению и минимизации коррупционных рисков при осуществлении закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных или муниципальных нужд (утв. Минтрудом России) // СПС «КонсультантПлюс»; Концепция развития человеческого капитала в системе государственного и муниципального управления Ханты-Мансийского автономного округа — Югры, утв. Распоряжением Правительства ХМАО — Югры от 17 февраля 2017 г. N 88-рп // СПС «КонсультантПлюс»; Распоряжение администрации МО городского округа «Сыктывкар» от 29 января 2019 г. N 30-р «Об утверждении Положения о защите работников администрации муниципального образования городского округа «Сыктывкар», сообщивших о коррупционных правонарушениях в деятельности администрации муниципального образования городского округа «Сыктывкар», от формальных и неформальных санкций». URL: http://sykt-uo.ru/files/—————-29.01.2019—30—.pdf.
<4> Шугрина Е.С. Особенности конституционно-правовой и муниципально-правовой ответственности органов и должностных лиц местного самоуправления // Конституционное и муниципальное право. 2005. N 5 С. 37 — 38; Томилова И.И., Школяренко Е.А. К вопросу о соотношении муниципально-правовой ответственности и конституционно-правовой ответственности // Муниципальная служба: правовые вопросы. 2021. N 2. С. 28.

В некоторых нормативных актах понятие коррупционного правонарушения конкретизируется как посредством указания на лиц, которые могут его совершить, так и путем выделения такого признака, как ответственность за его совершение. К примеру, в ст. 2 Закона Курганской области от 3 марта 2009 г. N 439 «О противодействии коррупции в Курганской области» дается следующее определение: коррупционное правонарушение — действие (бездействие) лиц, замещающих государственные и муниципальные должности, государственных гражданских и муниципальных служащих, обладающее признаками коррупции, за которое действующим законодательством предусмотрена ответственность. Представляется, что такой подход является наиболее верным, но не в качестве универсального определения (поскольку коррупционные правонарушения могут совершать и физические лица, не имеющие специального указанного в определении статуса, а также и юридические лица), а именно с целью реализации рассматриваемой обязанности.

В связи с этим видится целесообразным внести изменения в ст. 1 Федерального закона «О противодействии коррупции», дополнив ее следующим пунктом:

«5) для целей исполнения обязанности, указанной в ст. 9 и ч. 4.1-1 ст. 12.1 настоящего Закона, под коррупционным правонарушением понимается действие (бездействие) лиц, замещающих государственные и муниципальные должности, государственных и муниципальных служащих, обладающее признаками коррупции, за которое действующим законодательством предусмотрена юридическая ответственность».

Кого уведомлять?

Не самой удачной видится и формулировка некоторых норм Федерального закона «О противодействии коррупции», касающаяся адресатов уведомления. Часть 1 ст. 9 указанного Закона обязует государственных и муниципальных служащих уведомлять представителя нанимателя (работодателя), органы прокуратуры или другие государственные органы. Из ее содержания остается непонятным, должен ли государственный и муниципальный служащий уведомить об обращении к нему в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений всех указанных субъектов либо только одного. То есть следует ли считать обязанность исполненной, если, например, государственный служащий сообщил об обращении к нему с этой целью только в органы прокуратуры, но не проинформировал представителя нанимателя?

Надо сказать, что в некоторых ведомственных актах на этот вопрос ответ содержится. К примеру, согласно п. 8 Порядка уведомления, утвержденного Приказом Минфина России от 1 февраля 2022 г. N 12н, при уведомлении органов прокуратуры или других государственных органов о фактах обращения каких-либо лиц в целях склонения к совершению коррупционного правонарушения гражданский служащий одновременно сообщает об этом, в том числе с указанием содержания такого уведомления, в уполномоченное подразделение Министерства, уполномоченное подразделение федеральной службы (федерального агентства). Приказ Росрыболовства от 29 июля 2011 г. N 780 допускает, что в случаях, не терпящих отлагательств, гражданский служащий может первоначально уведомить о фактах обращения к нему в целях склонения его к совершению коррупционных или иных правонарушений органы прокуратуры или другие государственные органы в соответствии с их компетенцией с последующим уведомлением об этом представителя нанимателя.

Нам такое решение видится не совсем удачным, поскольку в некоторых случаях государственный либо муниципальный служащий может иметь объективные основания не желать уведомлять представителя нанимателя (работодателя) о фактах обращения к нему в целях склонения его к совершению коррупционных правонарушений (например, если он полагает, что представитель нанимателя (работодатель) сам замешан в коррупции). В таком случае, уведомив, например, органы прокуратуры, а затем либо одновременно — представителя нанимателя (работодателя), указанный служащий предоставит последнему важную информацию, позволяющую постараться оперативно уничтожить доказательства фактов коррупции.

В то же время большинство ведомственных актов, касающихся порядка уведомления представителя нанимателя об обращениях с целью склонения к совершению коррупционных правонарушений, либо вообще обходят вопрос об уведомлении других органов (что в принципе логично, поскольку они касаются именно уведомления внутри ведомства), либо воспроизводят вышеприведенную норму из ч. 1 ст. 9 Федерального закона «О противодействии коррупции», что тоже нельзя назвать удачным решением, поскольку формально-юридически получается, что государственный и муниципальный служащий должен уведомлять и представителя нанимателя (работодателя), и иные государственные органы (как минимум органы прокуратуры), иначе он рискует быть привлеченным к юридической ответственности в соответствии с ч. 3 той же статьи.

Наконец, неясным также является вопрос, о каких именно «иных государственных органах» идет речь в ч. 1 ст. 9, а также в ч. 4.1-1 ст. 12.1 Федерального закона «О противодействии коррупции». Уведомив о факте обращения с целью склонения его к совершению коррупционного правонарушения, например, Министерство просвещения Российской Федерации, гражданский служащий Роскомнадзора формально исполнит рассматриваемую обязанность, однако такой вариант вряд ли является эффективным с позиций решения задач противодействия коррупции (даже если в итоге это уведомление из Министерства просвещения и будет передано в органы прокуратуры). Более продуктивным, с нашей точки зрения, было бы использование в данном случае термина «правоохранительные органы», однако конкретный перечень правоохранительных органов в отечественном законодательстве не определен, так что при его применении на практике могла бы возникнуть неопределенность: исполнена ли обязанным лицом в конкретном случае рассматриваемая обязанность или нет. Более конкретным видится указание на государственные органы, наделенные полномочиями по проведению дознания и/или следствия по уголовным делам, поскольку по крайней мере отнесение государственных органов к таковым можно определить точно (хотя и требует если не специальных знаний, то хотя бы некоторых усилий).

Однако в целом нам представляется, что уведомление в рассматриваемой ситуации каких-то иных государственных органов, помимо органов прокуратуры, в принципе является избыточным, поскольку согласно ч. 6 ст. 5 Федерального закона «О противодействии коррупции» «Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры в пределах своих полномочий координируют деятельность органов внутренних дел Российской Федерации, органов федеральной службы безопасности, таможенных органов Российской Федерации и других правоохранительных органов по борьбе с коррупцией и реализуют иные полномочия в области противодействия коррупции, установленные федеральными законами». Единственная сложность может быть связана с тем, что система органов прокуратуры не является такой разветвленной, как система некоторых других правоохранительных органов (например, МВД России), и в некоторых редких случаях у обязанного лица могут возникнуть трудности с обращением в них. Однако, как представляется, в условиях цифровизации подобное уведомление может направляться и дистанционно: посредством Единого портала прокуратуры Российской Федерации либо Единого портала государственных и муниципальных услуг.

В связи с этим предлагается внести изменения в ч. 1 и 2 ст. 9 Федерального закона «О противодействии коррупции», изложив их в следующей редакции:

«1. Государственный или муниципальный служащий обязан уведомлять представителя нанимателя (работодателя) либо органы прокуратуры обо всех случаях обращения к нему каких-либо лиц в целях склонения его к совершению коррупционных правонарушений.

2. Уведомление о фактах обращения в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений, за исключением случаев, когда по данным фактам проведена или проводится проверка, является должностной (служебной) обязанностью государственного или муниципального служащего. Данная обязанность считается исполненной в случае направления уведомления в установленном порядке любому из указанных в части 1 настоящей статьи субъектов».

Аналогичным образом должен быть решен вопрос и с лицами, замещающими государственные и муниципальные должности.

Реализация данного предложения потребует разработки и утверждения порядка уведомления обязанными лицами об обращениях к ним с целью склонения к совершению коррупционных правонарушений органов прокуратуры, в котором должно быть указано, что такое уведомление может осуществляться и дистанционно при условии обязательной идентификации и аутентификации направляющих их лиц.

В каком порядке уведомлять?

Вообще необходимо отметить, что вопросы процедур уведомления обязанными лицами об обращениях к ним с целью склонения к совершению коррупционных правонарушений также, на наш взгляд, требуют совершенствования. Федеральный закон «О противодействии коррупции» устанавливает, что «порядок уведомления представителя нанимателя (работодателя) о фактах обращения в целях склонения государственного или муниципального служащего к совершению коррупционных правонарушений, перечень сведений, содержащихся в уведомлениях, организация проверки этих сведений и порядок регистрации уведомлений определяются представителем нанимателя (работодателем)» (ч. 5 ст. 9).

Соответствующие ведомственные акты, определяющие порядок уведомления представителя нанимателя (работодателя) о фактах обращения в целях склонения государственного или муниципального служащего к совершению коррупционных правонарушений, приняты в настоящее время во всех государственных органах и органах местного самоуправления, в которых имеются должности государственной и муниципальной службы. Анализ их показывает, что ряд вопросов в них регулируется примерно одинаковым образом (куда направляется уведомление; вопросы, которые в нем должны быть освещены; порядок приема и регистрации уведомлений; осуществление проверок по уведомлениям; и др.). В то же время некоторые другие вопросы решаются в различных органах существенно по-разному, при этом не все из используемых решений, на наш взгляд, являются удачными.

Таков, например, вопрос о сроках уведомления с момента обращения к служащему. Здесь можно встретить, к примеру, такие варианты, как «незамедлительно» (Приказ Министра обороны РФ от 28 июня 2011 г. N 1050), «в течение рабочего дня» (Приказ Россельхознадзора от 28 апреля 2010 г. N 143), «в течение суток» (Приказ Росгвардии от 6 февраля 2017 г. N 40), «в течение двух календарных дней» (Приказ ФСИН России от 14 мая 2020 г. N 313), «в течение трех календарных дней» (Приказ Минфина России от 1 февраля 2022 г. N 12н) и др.

Как видно, подходы здесь совершенно разные, используются различные способы расчета (сутки — дни, календарные дни — рабочие дни), оценочные категории (незамедлительно) и т.д., при этом они никак не увязаны со спецификой деятельности конкретного органа власти. Полагаем, что в данном вопросе нужна унификация: целесообразно, отказавшись от оценочных категорий, установить единый для всех органов власти (по крайней мере, на федеральном уровне) срок в рабочих (служебных) днях.

Также разный подход имеет место и к ситуациям, когда служащий, к которому обратились с целью склонить его к совершению коррупционного правонарушения, не может исполнить рассматриваемую обязанность по какой-то объективной причине (нахождение на больничном, в командировке, в отпуске и др.). Большинство ведомственных актов требуют в такой ситуации уведомить представителя нанимателя незамедлительно после прибытия к месту службы (что в принципе является правильным, однако и в данном случае нам представляется более целесообразным использование точной формулировки, например «в течение двух часов с момента прибытия»). В то же время далеко не во всех органах власти имеется требование к служащему направить уведомление до прибытия к месту службы иным способом — посредством звонка, электронной почты, сайта и т.п. Между тем вполне очевидно, что при возникновении коррупционно опасной ситуации оперативность получения этой информации компетентными органами имеет большое значение.

Можно приводить и другие примеры, но в целом представляется необходимым разработать и утвердить указом Президента Российской Федерации единый порядок уведомления служащими о фактах обращения в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений, регистрации таких уведомлений и организации проверки содержащихся в них сведений, по крайней мере для федеральной государственной службы. Что касается других уровней служебной деятельности, а также лиц, замещающих государственные должности субъектов Российской Федерации (в отношении последних порядок уведомления устанавливается законами субъектов Российской Федерации, и здесь характерны те же проблемы, что и описаны выше), то в указе Президента можно рекомендовать привести соответствующие нормативные правовые акты региональных органов государственной власти и органов местного самоуправления по образцу порядка, установленного для федеральных служащих.

Как применять меры ответственности
за несоблюдение обязанности уведомления?

Часть 3 ст. 9 Федерального закона «О противодействии коррупции» устанавливает, что «невыполнение государственным или муниципальным служащим должностной (служебной) обязанности, предусмотренной частью 1 настоящей статьи, является правонарушением, влекущим его увольнение с государственной или муниципальной службы либо привлечение его к иным видам ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации». Как видно, одной из мер, применяемых к государственным и муниципальным служащим за невыполнение рассматриваемой обязанности, является увольнение со службы. Однако применение данной меры на практике в некоторых случаях является затруднительным, так как не все законодательные акты, регулирующие государственную и муниципальную службу, предусматривают такое основание увольнения, как невыполнение обязанности уведомления об обращении с целью склонения к совершению коррупционного правонарушения.

К примеру, такого основания не содержит Федеральный закон «О государственной гражданской службе Российской Федерации». На практике при невыполнении рассматриваемой обязанности делались попытки увольнения допустивших данное правонарушение служащих по п. 9 ч. 1 ст. 37 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (иные случаи, предусмотренные данным Федеральным законом и другими федеральными законами) со ссылкой непосредственно на ч. 3 ст. 9 Федерального закона «О противодействии коррупции», однако суды нередко восстанавливали уволенных служащих в должности. В ряде случаев для увольнения гражданских служащих в подобных ситуациях используются нормы, связанные с неисполнением обязанностей о конфликте интересов (см., например, Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 4 апреля 2023 г. по делу N 88-7830/2023); однако здесь проблема возникает, если в действиях служащего, не уведомившего о склонении его к совершению коррупционного правонарушения, не было мотива личной заинтересованности, что исключает трактовку данной ситуации как конфликта интересов.

Аналогичная ситуация имеет место и на муниципальной службе (см., например, Определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 18 августа 2022 г. N 88-12549/2022 по делу N 2-884/2021).

Для решения данной проблемы представляется необходимым внести изменения во все законодательные акты о служебной деятельности, в которых отсутствует прямое указание на возможность увольнения служащего, не исполнившего рассматриваемую обязанность (о гражданской службе, службе в таможенных органах, в Следственном комитете и прокуратуре, о муниципальной службе), и зафиксировать квалификацию невыполнения обязанности уведомления об обращении с целью склонения к совершению коррупционного правонарушения как грубого дисциплинарного проступка (как это уже сделано в Законах о службе в органах внутренних дел, о службе в органах уголовно-исполнительной системы, в органах принудительного исполнения и в федеральной противопожарной службе).

Каковы гарантии защиты лиц, уведомивших о склонении
к совершению коррупционных правонарушений?

Согласно ч. 4 ст. 9 Федерального закона «О противодействии коррупции» государственный или муниципальный служащий, уведомивший представителя нанимателя (работодателя), органы прокуратуры или другие государственные органы о фактах обращения в целях склонения его к совершению коррупционного правонарушения, о фактах совершения другими государственными или муниципальными служащими коррупционных правонарушений, непредставления сведений, представления заведомо неполных сведений, за исключением случаев, установленных федеральными законами, либо представления заведомо недостоверных сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, находится под защитой государства в соответствии с законодательством Российской Федерации. Аналогичная по сути норма закреплена в отношении лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, в ч. 4.1-1 ст. 12.1 того же Закона.

Само по себе установление мер защиты в отношении лиц, сообщивших о фактах коррупции или о попытках их совершения, видится совершенно обоснованным. Вместе с тем конкретные механизмы защиты в данном случае являются непроработанными.

В определенных ситуациях к лицу, сообщившему о фактах коррупции, могут быть применены меры защиты, предусмотренные Федеральным законом «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» и Федеральным законом «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов». Однако это возможно далеко не всегда: первый Закон может быть применен, если по факту коррупционных проявлений возбуждено уголовное дело и сообщившее о факте коррупции лицо участвует в нем в определенном процессуальном качестве, второй — только если указанное лицо замещает должность в правоохранительном либо контролирующем органе и в отношении него либо его близких имеют место конкретные угрозы.

Надо отметить, что этот очевидный пробел пытался в свое время закрыть Минтруд России, однако разработанный им проект федерального закона «О защите лиц, сообщивших о коррупционных правонарушениях, от преследования и ущемления их прав и законных интересов со стороны должностных лиц, действия (бездействие) которых обжалуются» не был в итоге внесен в Государственную Думу.

Применительно к отдельным категориям лиц некоторые гарантии установлены Указом Президента РФ от 2 апреля 2013 г. N 309 «О мерах по реализации отдельных положений Федерального закона «О противодействии коррупции», в котором, в частности, сказано, что «к лицу, сообщившему в правоохранительные или иные государственные органы или средства массовой информации о ставших ему известными фактах коррупции, меры дисциплинарной ответственности применяются (в случае совершения этим лицом в течение года после указанного сообщения дисциплинарного проступка) только по итогам рассмотрения соответствующего вопроса на заседании комиссии по соблюдению требований к служебному поведению и урегулированию конфликта интересов. В таком заседании комиссии может принимать участие прокурор. Председатель комиссии представляет прокурору, осуществляющему надзор за соблюдением законодательства о государственной службе или законодательства о труде, необходимые материалы не менее чем за пять рабочих дней до дня заседания комиссии».

Как видно, предусмотренные Указом меры защиты носят очень ограниченный характер и касаются только гарантий при привлечении сообщившего о фактах коррупции лица к дисциплинарной ответственности.

При этом само по себе рассмотрение вопроса о привлечении служащего к дисциплинарной ответственности на заседании комиссии по соблюдению требований к служебному поведению и урегулированию конфликта интересов не слишком много, на наш взгляд, дает в плане его защиты, поскольку данный коллегиальный орган на практике сильно зависим от мнения представителя нанимателя, в силу того что большинство членов комиссии (кроме независимых экспертов, составляющих обычно ее четверть) находятся у него в служебном подчинении. Прокуроры же крайне редко принимают участие в подобных заседаниях.

В плане решения обозначенных проблем представляется возможным предложить следующее.

1. Внести изменения в Указ Президента РФ от 2 апреля 2013 г. N 309 «О мерах по реализации отдельных положений Федерального закона «О противодействии коррупции», предусмотрев в нем обязательность участия прокурора в рассмотрении подобных ситуаций.

2. Внести изменения в Федеральный закон от 20 апреля 1995 г. N 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», дополнив его указанием на возможность применения предусмотренных им мер защиты (при наличии угроз) к должностным лицам, сообщившим о фактах коррупции (независимо от того, какую конкретно должность они занимают).

Оптимальным же решением видится разработка и принятие отдельного федерального закона, регулирующего защиту лиц, сообщивших о ставших им известными фактах коррупции и/или об обращениях к ним с целью склонения к совершению коррупционных правонарушений.

Литература

1. Коробченко В.В. Правовая природа ответственности гражданских служащих за коррупционные правонарушения / В.В. Коробченко, Т.В. Иванкина // Актуальные проблемы российского права. 2016. N 7. С. 31 — 41.
2. Пресняков М.В. Изменения законодательства о противодействии коррупции: что день грядущий нам готовит / М.В. Пресняков // Административное право и процесс. 2020. N 5. С. 15 — 21.
3. Редкоус В.М. Административно-правовое регулирование противодействия коррупции в государствах — участниках Содружества Независимых Государств / В.М. Редкоус // Административное и муниципальное право. 2010. N 5. С. 21 — 27.
4. Томилова И.И. К вопросу о соотношении муниципально-правовой ответственности и конституционно-правовой ответственности / И.И. Томилова, Е.А. Школяренко // Муниципальная служба: правовые вопросы. 2021. N 2. С. 27 — 29.
5. Шугрина Е.С. Особенности конституционно-правовой и муниципально-правовой ответственности органов и должностных лиц местного самоуправления / Е.С. Шугрина // Конституционное и муниципальное право. 2005. N 5 С. 34 — 40.

Автор: С.Е. Чаннов