Совершенствование процедуры признания должника банкротом приобретает особую актуальность в условиях мирового экономического кризиса.

На пути к созданию «идеальной системы», позволяющей защитить интересы добросовестных кредиторов, максимально удовлетворив их требования, с одной стороны, а с другой — оставить должника «жизнеспособным», нельзя переоценить роль и значение фигуры арбитражного управляющего.

Как отмечала О.А. Львова, «арбитражный управляющий выступает центральной фигурой в процедурах банкротства, связующим звеном между судом, кредиторами и должником, в большинстве случаев также осуществляет текущее руководство бизнесом должника. Система регулирования деятельности арбитражных управляющих во многом определяет развитие всего института банкротства в целом, от фигуры управляющего во многом зависит каждая конкретная судебная процедура» <1>.
———————————
<1> Львова О.А. Совершенствование регулирования деятельности арбитражных управляющих в России // Законодательство о банкротстве: преемственность и новации: Монография / Отв. ред. С.А. Карелина, И.В. Фролов. М.: Юстицинформ, 2023. С. 310.

В условиях динамичного изменения законодательства о банкротстве, касающегося в числе прочего правового статуса арбитражных управляющих, своевременный анализ судебной практики позволяет сделать выводы об эффективности действующих правовых норм, определить подходы к их применению и, возможно, выявить пути дальнейшего развития законодательства в целях создания условий для наиболее успешной реализации процедур банкротства.

Обзор судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве, утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) 11 октября 2023 года, выделил следующие наиболее значимые вопросы, связанные с участием арбитражного управляющего в деле о банкротстве:

• выбор кандидатуры арбитражного управляющего;
• вознаграждение арбитражного управляющего;
• рассмотрение жалоб на действия арбитражных управляющих;
• взыскание убытков с арбитражных управляющих.

По данным направлениям мы постарались подобрать актуальные примеры практики не только Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда (далее — 14-й ААС), но и Конституционного Суда Российской Федерации (далее — КС РФ), ВС РФ и окружных судов, уделив особое внимание обстоятельствам дел и их оценке судами.

Выбор кандидатуры арбитражного управляющего

В аспекте изучения деятельности арбитражного управляющего нельзя не упомянуть тенденцию законодательства, направленную на повышение требований к лицам, занимающимся данной деятельностью.

Указанные меры имеют особое значение, поскольку именно от компетентности арбитражного управляющего зависит эффективность реализации процедуры банкротства.

Оценка компетентности и знаний лица, допускаемого к рассматриваемому виду деятельности, зачастую происходит на стадии вступления в саморегулируемую организацию арбитражных управляющих (далее — СРО), которая согласно пункту 2 статьи 20 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) устанавливает следующие обязательные условия членства в этой организации:

• наличие высшего образования;
• наличие стажа работы на руководящих должностях не менее чем год и стажировки в качестве помощника арбитражного управляющего в деле о банкротстве не менее чем два года;
• сдача теоретического экзамена по программе подготовки арбитражных управляющих;
• отсутствие наказания в виде дисквалификации за совершение административного правонарушения либо в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью за совершение преступления;
• отсутствие судимости за совершение умышленного преступления;
• отсутствие в течение трех лет до дня представления в СРО заявления о вступлении в члены этой СРО факта исключения из числа членов этой или иной СРО в связи с нарушением Закона о банкротстве, других федеральных законов, иных нормативных правовых актов Российской Федерации.

Условиями членства в СРО являются также наличие у члена СРО договора обязательного страхования ответственности, внесение установленных ею взносов, в том числе взносов в компенсационный фонд (пункт 3 статьи 20 Закона о банкротстве).

Как видим, СРО должны проводить действительно тщательный отбор лиц, претендующих стать арбитражными управляющими.

Но кроме компетентности управляющего огромное значение имеют его беспристрастность, добросовестность и заинтересованность в результате.

Контроль над сохранением беспристрастности и за добросовестным поведением управляющих в каждом конкретном деле осуществляет суд.

Именно необходимость назначения беспристрастного арбитражного управляющего обуславливает наличие споров о выборе его кандидатуры.

Так, на суд возложена обязанность противодействовать злонамеренным действиям кредиторов, стремящихся к назначению «своей» кандидатуры арбитражного управляющего и зачастую подающих в этих целях фиктивные иски о признании должника банкротом исключительно в целях стать первым кредитором, имеющим право голоса при выборе кандидата.

При оценке аффилированности кредитора и предложенной им кандидатуры арбитражного управляющего суд обязан глубоко проанализировать все предъявленные сторонами факты и сомнения и в случае наличия таковых отклонить предложенную кандидатуру.

Поскольку законом вопрос об утверждении управляющего отнесен к компетенции суда, то суд при принятии соответствующего решения не может быть связан исключительно волей кредиторов (как при возбуждении дела, так и впоследствии). Это означает, что, если у суда имеются разумные сомнения в кандидатуре управляющего, он вправе поставить вопрос о представлении другой кандидатуры (в том числе посредством случайного выбора).

Общество «С» признано банкротом по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника. Между кредиторами возник спор относительно выбора кандидатуры конкурсного управляющего.

Разрешая спор, суды трех инстанций исходили из следующего.

Общество «А» — первый заявитель по делу о банкротстве — просило утвердить конкурсным управляющим члена СРО «Е» З.

В последующем общество «А» в порядке процессуального правопреемства заменено на банк, который отказался от заявления.

Одновременно банк заявил новое требование о вступлении в дело, в заявлении указал СРО «М», из числа членов которой должен быть утвержден арбитражный управляющий.

Утверждая предложенную обществом «А» кандидатуру арбитражного управляющего З., суды отметили, что представленная кандидатура соответствует требованиям Закона о банкротстве, доказательств аффилированности общества «А» и должника в материалы дела не представлено.

При этом суды сделали вывод об аффилированности банка и должника. СРО «М», которую предложил банк, в отсутствие определений суда о необходимости представления кандидатуры представляла кандидатуры арбитражных управляющих к каждому судебному заседанию. Вследствие этого суды пришли к выводу о внесудебном взаимодействии банка и СРО «М», что в совокупности с процессуальным поведением банка порождает разумные сомнения относительно его правового интереса в процедуре банкротства (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 04.05.2023 по делу N А41-21914/2022).

ВС РФ с выводами судов не согласился и, направляя вопрос о выборе кандидатуры конкурсного управляющего на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указал следующее.

Погашение вторым заявителем по делу требования первого, а равно осуществление процессуального правопреемства и заявление отказа от требования для придания второму искусственного приоритета не могут сами по себе предоставлять второму заявителю право на предложение своей кандидатуры управляющего.

Суд не должен допускать ситуации, когда полномочиями арбитражного управляющего обладает лицо, в наличии у которого должной компетентности, добросовестности или независимости у суда имеются сомнения.

В данном случае подозрения в независимости предложенного первым заявителем управляющего имели место.

Учитывая, что закон выдвигает требование о независимости управляющего от должника, предложенная обществом «А» кандидатура управляющего не могла быть утверждена ввиду неопровергнутых разумных подозрений в ее беспристрастности и независимости.

Наличие у банка статуса второго заявителя по делу не предоставляло полномочия по определению кандидатуры арбитражного управляющего или СРО.

В такой ситуации суду следовало перейти к процедуре назначения арбитражного управляющего посредством случайного выбора СРО как наиболее оптимального варианта поиска управляющего для всех спорных ситуаций в условиях действующего правового регулирования (в том числе ситуаций, где имеется прямое законодательное предписание) (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.11.2023 N 305-ЭС23-13896).

Несмотря на вышеперечисленные установленные законом требования, предъявляемые СРО к арбитражным управляющим, зачастую суд при определении кандидатуры арбитражного управляющего должен еще раз оценить их профессиональную компетенцию с учетом особенности (сложности) процедуры банкротства конкретного должника.

Гражданка Б. обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом по упрощенной процедуре банкротства отсутствующего должника.

Общество признано банкротом, открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден

Я., кандидатура которого указана заявителем при обращении в суд.

Постановлением апелляционного суда решение суда первой инстанции отменено в части установления очередности удовлетворения требований Б. и в части утверждения конкурсного управляющего. Требование Б. понижено в очередности удовлетворения требований кредиторов, а вопрос об утверждении конкурсного управляющего направлен на новое рассмотрение.

В результате пересмотра конкурсным управляющим утвержден С.

Суд кассационной инстанции с выводами судов не согласился и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав на необходимость проверить обстоятельства, на которые ссылалась Б. в обоснование своих доводов о заинтересованности арбитражного управляющего С., нескольких кредиторов и должника.

При новом рассмотрении суд первой инстанции признал, что приведенные Б. обстоятельства свидетельствуют о наличии разумных подозрений в независимости арбитражного управляющего С., в связи с чем сделал вывод о том, что вопрос об утверждении управляющего подлежит разрешению судом с использованием метода случайного выбора.

Каждая из трех СРО, выбранных судом, представила по кандидатуре арбитражного управляющего: С.Н., И.С. и Б.М.

В мотивированных заключениях относительно:

• С.Н. — отражено наличие у нее высшего образования (квалификация — экономист-менеджер по специальности «антикризисное управление»);
• И.С. — наличие у него высшего образования (квалификация — инженер-экономист по специальности «экономика и управление в машиностроении»);
• Б.М. — наличие у нее высшего образования по специальности «государственное муниципальное управление».

Кредитор Б. представила возражения в отношении кандидатуры И.С., ссылаясь на значительное количество случаев привлечения его к ответственности в рамках других дел о банкротстве.

Компания (кредитор) в письменных пояснениях по делу настаивала на вынесении вопроса об избрании кандидатуры конкурсного управляющего на разрешение собрания кредиторов. Кроме того, компания возражала против утверждения конкурсным управляющим С.Н., полагая, что она не обладает достаточным опытом и компетенцией для управления должником.

По утверждению компании, опыт работы С.Н. в должности заместителя директора общества «У» не подтверждает наличия у нее надлежащего опыта руководящей работы, поскольку указанное общество убыточно и не сдает бухгалтерскую отчетность, а руководитель С.Н. признана банкротом и в разное время являлась учредителем двенадцати разных юридических лиц. Компания также указала, что С.Н. лишь единожды исполняла обязанности конкурсного управляющего в деле о банкротстве общества «Г», объем мероприятий конкурсного производства которого значительно меньше, нежели в данном случае, у С.Н. не имеется опыта в обращении с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности, о взыскании дебиторской задолженности, в управлении производственной деятельностью.

Утверждая конкурсным управляющим С.Н., суд первой инстанции отклонил возражения компании, посчитав, что наличие заинтересованности С.Н. не подтверждено и соответствие ее кандидатуры требованиям закона не опровергнуто.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, отметив правильность применения метода случайного выбора СРО и указав на то, что из представленных кандидатур только С.Н. обладала квалификацией в области антикризисного управления; нарушения со стороны юридического лица, в котором С.Н. приобрела опыт руководящей работы, не связаны с осуществлением ею трудовых функций. Апелляционный суд также отметил, что перечень обстоятельств, препятствующих утверждению конкурсного управляющего, предусмотренный Законом о банкротстве, является исчерпывающим и в данном случае таких обстоятельств не установлено.

Направляя вопрос об утверждении кандидатуры конкурсного управляющего на новое рассмотрение в суд первой инстанции, суд кассационной инстанции исходил из необходимости отступления от общего правила определения кандидатуры конкурсного управляющего по указанию кредитора — заявителя по делу о банкротстве в силу установленной в деле о банкротстве заинтересованности кредитора Б. по отношению к должнику.

Как отметил суд округа, на стадии утверждения кандидатуры конкурсного управляющего по итогам проверки обоснованности требования кредитора иного метода определения кандидатуры конкурсного управляющего, альтернативного указанию заявителя по делу о банкротстве, кроме как метода случайного выбора, не имелось.

Между тем после формирования реестра требований кредиторов вопрос о выборе конкурсного управляющего может быть решен тем органом, к компетенции которого он отнесен по общему правилу, — собранием кредиторов.

Принимая решение об определении кандидатуры конкурсного управляющего методом случайного выбора, суд первой инстанции наличие возможности выбора конкурсного управляющего в общем порядке, предусмотренном статьями 12, 45 Закона о банкротстве, не проверил. Не установив заинтересованности мажоритарных кредиторов по отношению к должнику либо иных обстоятельств, которые позволили бы усомниться в объективности выбора кандидатуры конкурсного управляющего собранием кредиторов, суд не имел оснований не применять общий порядок определения кандидатуры конкурсного управляющего, предусмотренный Законом о банкротстве.

Возможная заинтересованность компании по отношению к ранее утвержденной кандидатуре конкурсного управляющего не является основанием для вывода о заинтересованности кредитора по отношению к должнику или иным лицам, участвующим в деле о банкротстве.

В силу положений пункта 3 статьи 20.2 Закона о банкротстве конкурсный кредитор или уполномоченный орган, являющиеся заявителями по делу о банкротстве, либо собрание кредиторов вправе выдвигать к кандидатуре арбитражного управляющего в деле о банкротстве следующие дополнительные требования:

• наличие высшего юридического или экономического образования либо образования по специальности, соответствующей сфере деятельности должника;
• наличие определенного стажа работы на должностях руководителей организаций в соответствующей отрасли экономики;
• проведение в качестве арбитражного управляющего определенного количества процедур, применяемых в деле о банкротстве.

В данном случае компания выдвинула дополнительные требования к профессиональной компетенции конкурсного управляющего с учетом особенностей процедуры банкротства общества.

Суд первой инстанции указанным требованиям оценки не дал.

Вывод о соответствии кандидатуры С.Н. положениям Закона о банкротстве не может быть признан обоснованным (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа (далее — АС СЗО) от 16.04.2024 по делу N А56-46556/2022).

ВС РФ поддержал выводы окружного суда, отметив, что, направляя обособленный спор на новое рассмотрение, суд округа обоснованно исходил из необходимости установления имеющих существенное значение обстоятельств, оценки приводимых участвующими в деле лицами доводов, а также возражений против кандидатуры заявителя, не обладающей достаточными опытом и компетенцией в области антикризисного управления (Определение ВС РФ от 12.07.2024 N 307-ЭС23-6236(3)).

После первого утверждения арбитражного управляющего на основании заявления о признании должника банкротом в дальнейшем представление СРО информации о соответствии кандидатуры арбитражного управляющего требованиям Закона о банкротстве осуществляется не на основании судебного акта, а на основании протокола собрания кредиторов, направляемого СРО лицом, проводившим собрание кредиторов (абзац третий пункта 23 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 60 «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 N 296-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»).

Как неоднократно отмечал ВС РФ, приоритет в разрешении названных вопросов законодатель предоставил кредиторам, волеизъявление которых должно иметь решающее значение, поскольку одно из основных их прав — право на участие в выборе кандидатуры конкурсного управляющего или саморегулируемой организации <2>.
———————————
<2> Определения ВС РФ от 18.05.2015 N 302-ЭС15-3926, от 16.11.2016 N 305-ЭС16-14882, от 21.11.2016 N 309-ЭС16-15129, от 25.06.2018 N 307-ЭС18-7444, от 21.09.2021 N 301-ЭС17-19429(13).

14-й ААС придерживается в своей практике данного подхода, отмечая приоритетность соблюдения прав кредиторов перед возможными нарушениями процедуры их осуществления.

Гражданка Г. по своему заявлению признана банкротом, в отношении ее введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден Ш.

Определением суда от 09.01.2024 Ш. отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего.

Определением суда от 15.02.2024 финансовым управляющим имуществом должника утверждена М. — член СРО «М».

Банк (кредитор должника) с этим определением не согласился, указав, что выбор кандидатуры арбитражного управляющего или СРО является прерогативой собрания кредиторов.

Суд апелляционной инстанции, отменяя указанный выше судебный акт, отметил, что судом первой инстанции не учтено следующее.

Сообщение о проведении собрания кредиторов от 19.02.2024 с повесткой дня о выборе арбитражного управляющего или СРО опубликовано 11.01.2024 в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве (далее — ЕФРСБ). Согласно протоколу от 19.02.2024 собрание кредиторов должника состоялось, принято решение о выборе финансового управляющего из членов СРО «Ц».

Суд назначил М. финансовым управляющим в нарушение пункта 6 статьи 45 Закона о банкротстве до даты проведения собрания кредиторов о выборе СРО.

Рассмотрев вопрос об утверждении финансового управляющего, суд фактически лишил кредиторов права на выбор кандидатуры арбитражного управляющего или СРО.

При освобождении (отстранении) арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей уполномоченный орган и кредиторы вправе инициировать проведение собрания кредиторов и провести его.

Именно с вынесением названного определения Закон о банкротстве связывает возникновение у конкурсных кредиторов полномочий по выбору кандидатуры нового арбитражного управляющего либо иной СРО.

Ни конкурсные кредиторы, ни СРО не наделены правом самостоятельно устанавливать момент прекращения полномочий арбитражного управляющего.

Указанное регулирование обусловлено тем, что до момента подтверждения судом соответствующего обстоятельства конкурсные кредиторы не могут считаться доподлинно осведомленными о факте прекращения полномочий конкурсного управляющего, а потому на них не могут быть возложены негативные последствия неосуществления выбора кандидатуры нового арбитражного управляющего в 10-дневный срок.

Предусмотренный Законом о банкротстве 10-дневный срок для выбора кандидатуры нового арбитражного управляющего исчисляется с момента вынесения судом определения об освобождении (отстранении) предыдущего арбитражного управляющего.

Нарушение указанного 10-дневного срока не является основанием для отказа в назначении того арбитражного управляющего, который предложен собранием кредиторов.

Кредиторам необходимо было предоставить возможность выбрать кандидатуру конкурсного управляющего посредством проведения собрания кредиторов.

Приоритет в разрешении названных вопросов законодатель предоставил кредиторам, волеизъявление которых должно иметь решающее значение.

В рассматриваемом случае новый арбитражный управляющий назначен судом первой инстанции в условиях отсутствия информации о волеизъявлении кредиторов должника.

Апелляционный суд утвердил финансовым управляющим имуществом должника Б., кандидатура которого была выбрана собранием кредиторов (Постановление 14-го ААС от 12.07.2024 по делу N А13-13826/2022).

Говоря о тенденциях развития действующего законодательства в урегулировании вопросов выбора квалифицированного и добросовестного арбитражного управляющего, нельзя не упомянуть о том, что Федеральная налоговая служба (далее — ФНС) выступила инициатором введения балльного принципа отбора арбитражных управляющих для банкротств. Суть данного принципа в том, что выбор управляющих осуществляется с учетом рейтинга, позиция в котором определяется с учетом результативности их деятельности и выявленных в ходе ее осуществления нарушений.

Дискуссии относительно эффективности и допустимости данного подхода к выбору кандидатуры управляющего несколько лет подряд велись в правовом сообществе.

Тем не менее Постановлением Правительства Российской Федерации от 22.05.2024 N 634 «О внесении изменений в Постановление Правительства Российской Федерации от 29 мая 2004 года N 257» внесены изменения в Положение о порядке предъявления требований по обязательствам перед Российской Федерацией в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве.

Положение дополнено правилами расчета баллов результативности арбитражных управляющих и баллов СРО в целях выбора кандидатуры управляющего при направлении ФНС в суд заявления о признании должника банкротом.

Утвержденный порядок начисления баллов, который представляет собой цепочку сложных математических формул, учитывающих многофакторные показатели, такие как средний процент погашения требований кредиторов, средний процент повышения цены продажи имущества по всем процедурам конкурсного производства, сроки проведения конкретной процедуры конкурсного производства или реализации имущества гражданина.

В Положении предусмотрено списание баллов, например за случаи признания действий управляющего незаконными, привлечения его к административной или уголовной ответственности в сфере экономики.

Как отмечает ФНС, по состоянию на 1 ноября 2024 года уже 17 СРО заключили с уполномоченным органом соглашения об информационном взаимодействии. Данные соглашения направлены на взаимодействие при ведении ФНС регистра арбитражных управляющих. В регистр будут включены все СРО и все арбитражные управляющие. Каждый из них войдет в рейтинг, основанный на критериях эффективности погашения требований кредиторов, реализации активов, длительности проведения процедуры банкротства, наличия нарушений в деятельности арбитражных управляющих и др. Чем выше место в рейтинге, тем больше вероятность для арбитражного управляющего быть утвержденным на определенную процедуру банкротства. Балльная оценка арбитражных управляющих будет рассчитана на основе сведений ФНС по итогам процедур банкротства за последние три года <3>.
———————————
<3> URL: https://www.nalog.gov.ru/rn77/news/activities_fts/15363424/.

По данным Федресурса, в январе — сентябре 2024 года доля процедур в отношении юридических лиц, инициированных ФНС, составила 25,5% (13,4% в таком же периоде 2023 года) <4>. Всего в 2023 году ФНС выступила заявителем в 14,3% дел о банкротстве компаний (в 2022 году — в 23,1%) <5>.
———————————
<4> URL: https://download.fedresurs.ru/files/Статрелиз%209%20мес%202024.pdf.
<5> URL: https://download.fedresurs.ru/news/Статистический%20бюллетень%20Федресурс%20банкротство%202023.pdf.

Рассуждать об эффективности или неэффективности данного метода возможно только после его более-менее продолжительного использования на практике. Однако с уверенностью можем предположить, что в случае признания его эффективным он будет общеобязательным этапом выбора управляющего во всех делах о несостоятельности.

Вознаграждение арбитражного управляющего

С учетом повышающихся стандартов и требований к профессиональным качествам арбитражных управляющих особое значение приобретает соотнесение результатов их деятельности с суммой вознаграждения.
Закон о банкротстве наделяет суд широким кругом полномочий, связанных с возможностью регулировать сумму вознаграждения арбитражного управляющего. Стабильность же судебной практики в разрешении данных вопросов привносит ясность в оценку критериев сложности работы управляющих и дает им возможность (с определенной степенью вероятности) рассчитать итоговую сумму вознаграждения, что имеет особое значение для тех лиц, которые занимаются рассматриваемым видом деятельности на постоянной основе и для которых доход от нее является основным.

В силу пункта 3 статьи 20.6 Закона о банкротстве вознаграждение, выплачиваемое арбитражному управляющему в деле о банкротстве, состоит из фиксированной суммы и суммы процентов.

Фиксированная часть

Размер фиксированной суммы вознаграждения арбитражного управляющего составляет:

• для временного управляющего — 30 000 рублей в месяц;
• административного управляющего — 15 000 рублей в месяц;
• внешнего управляющего — 45 000 рублей в месяц;
• конкурсного управляющего — 30 000 рублей в месяц;
• финансового управляющего — 25 000 рублей единовременно за проведение процедуры, применяемой в деле о банкротстве.

Размер фиксированной части может быть увеличен судом. Однако это является правом, а не обязанностью суда.
Конкурсный управляющий общества обратился в арбитражный суд с ходатайством об увеличении ему вознаграждения до 70 000 рублей.

Суд первой инстанции оставил ходатайство без удовлетворения.

Апелляционный суд, признав отказ в удовлетворении ходатайства правомерным, отметил, что увеличение фиксированной суммы вознаграждения конкурсного управляющего является правом, а не обязанностью суда.

В материалах дела не имеется убедительных, достоверных доказательств, свидетельствующих о значительном объеме работы управляющего в процедуре банкротства и о том, что сложности таковой выходят за пределы обычно выполняемых арбитражным управляющим законных обязанностей, равно как и о неординарности дела о банкротстве должника.

В рамках обособленного спора по ходатайству конкурсного управляющего судом установлена действительная стоимость активов должника в размере 87 240 рублей 06 копеек.

Управляющий не доказал наличия у должника активов, позволяющих удовлетворить его притязания в части повышенного фиксированного вознаграждения. Вероятность поступления денежных средств от оспаривания сделок, на что сослался управляющий, еще не свидетельствует о реальности пополнения конкурсной массы за их счет. На момент рассмотрения спора эффективность работы управляющего, позволяющая сделать вывод о существовании условий для увеличения ему фиксированного вознаграждения, тем более в отсутствие на то волеизъявления кредиторов, не нашла своего подтверждения (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда (далее — 13-й ААС) от 22.03.2024 по делу N А21-13586/2021).

Интерес представляет также предусмотренная Законом о банкротстве возможность увеличения фиксированной части вознаграждения арбитражного управляющего по решению собрания кредиторов (абзац восьмой пункта 2 статьи 12 Закона о банкротстве). В практике 14-го ААС таких случаев не выявлено, однако мы можем рассмотреть примеры из практики арбитражных судов Северо-Западного округа.

Несмотря на предоставленное законом право кредиторов увеличить фиксированную часть вознаграждения арбитражного управляющего, суд не всегда признает такие решения обоснованными.

В деле о банкротстве компании конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с ходатайством об увеличении ежемесячного размера вознаграждения до 70 000 рублей за счет средств должника, ссылаясь на то, что соответствующее решение было принято на собрании кредиторов большинством голосов. Кроме того, управляющий указал, что вознаграждение в размере 30 000 рублей в месяц не покрывает расходы, связанные с процедурой банкротства и страхованием его ответственности.

Суды трех инстанций не усмотрели оснований для удовлетворения заявленного ходатайства.

В рассматриваемом случае в ходе процедуры конкурсного производства в отношении должника вопрос об исключительном вкладе арбитражного управляющего, требующего установления ему увеличенного вознаграждения, не поднимался.

Неординарность конкретного дела о банкротстве, предполагающая существенные повышенные сложности проводимых арбитражным управляющим мероприятий, не установлена.

При решении вопроса об увеличении размера фиксированной суммы вознаграждения суды учитывают эффективность работы управляющего, доказанность наличия у должника денежных средств, достаточных для выплаты повышенной суммы вознаграждения, масштаб деятельности должника и результаты анализа его финансово-хозяйственной деятельности. Увеличение размера фиксированной суммы вознаграждения является правом, а не обязанностью суда и поставлено в зависимость от объема и сложности выполняемой арбитражным управляющим работы, которая оценивается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (Постановление АС СЗО от 21.02.2023 по делу N А66-11590/2016).

Сумма процентов

Как отмечал ВС РФ, проценты по вознаграждению арбитражного управляющего являются стимулирующей частью его дохода. При установлении процентного вознаграждения конкурсного управляющего судам необходимо дать оценку личного (индивидуального) вклада управляющего в достижение положительного результата в виде погашения требований <6>. Данный подход учитывается и при определении вклада каждого из арбитражных управляющих, если в ходе процедур банкротства их было несколько.
———————————
<6> Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 05.05.2023 N 306-ЭС20-14681(13).

Финансовые управляющие П. и Н. обратились в суд с заявлениями об установлении процентов по вознаграждению.

Определением суда первой инстанции установлены проценты по вознаграждению П. в размере 68 000 рублей и Н. — в размере 997 414 рублей 47 копеек.

Суд апелляционной инстанции, с которым согласился окружной суд, П. установил проценты по вознаграждению в размере 468 719 рублей 80 копеек, а Н. — в размере 596 552 рублей 46 копеек, разъяснив следующее.

Возможность начисления стимулирующей выплаты за реализацию имущества неразрывно связана с совершаемыми финансовым управляющим действиями и его ролью в данной процедуре.

Из материалов дела не следует, что вклад Н. значительно превысил вклад П. исходя из возможностей, задач и обязанностей в период полномочий каждого из них.

С учетом изложенного оснований для уменьшения размера процентов по вознаграждению П. не имелось, равно как и необходимости отступления от правила пропорционального распределения процентов.

Проценты по вознаграждению финансовых управляющих следовало установить пропорционально времени исполнения обязанностей. При этом в расчете необходимо учесть объем всех поступивших в конкурсную массу денежных средств от реализации имущества и взыскания дебиторской задолженности (Постановление АС СЗО от 13.06.2024 по делу N А13-8735/2018).

ВС РФ указанные выводы признал соответствующими нормам права (Определение ВС РФ от 04.10.2024 N 307-ЭС19-24232(3)).

В отличие от случаев установления фиксированной части вознаграждения арбитражных управляющих, при разрешении вопросов, связанных с установлением процентов по вознаграждению, учету и оценке подлежит гораздо большее количество обстоятельств.

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил установить проценты по его вознаграждению в размере 329 008 рублей 46 копеек и взыскать указанную сумму с министерства (кредитора должника). Управляющий сослался на то, что погашению требования министерства способствовала последовательность совершенных им действий по обращению в суд с заявлением о привлечении администрации к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд первой инстанции согласился с доводами управляющего. Однако, оценив сложность и длительность рассмотрения обособленного спора о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, объем работы, выполненной непосредственно управляющим, действия кредиторов, занимавших активную позицию при рассмотрении данного вопроса, суд пришел к выводу о наличии оснований для снижения размера процентов по вознаграждению до 109 669 рублей 49 копеек.

Суд апелляционной инстанции не поддержал вывод о наличии оснований для снижения размера процентов по вознаграждению, поскольку в суде первой инстанции при рассмотрении заявления конкурсного управляющего о привлечении администрации к субсидиарной ответственности проведено 13 судебных заседаний, в которых конкурсный управляющий принимал участие. По ходатайству конкурсного управляющего назначены две судебные экспертизы по определению рыночной стоимости объектов недвижимости, изъятых у должника. Кроме того, конкурсный управляющий представлял подробные пояснения по делу, анализ судебной практики, доказательства возникновения у должника права хозяйственного ведения на указанные объекты в отсутствие государственной регистрации такого права.

Окружной суд признал выводы суда апелляционной инстанции обоснованными.

Требования управляющего удовлетворены в полном объеме (Постановление АС СЗО от 20.08.2024 по делу N А05-11112/2018).

Вопрос о соответствии вознаграждения арбитражного управляющего тем рискам и обязанностям, которые он несет, в настоящий момент также является актуальным. Особое значение он приобретает при банкротствах граждан, количество которых постоянно растет.

Л.В. Борисова отмечает, что высокие риски ответственности финансовых управляющих наряду с большим объемом трудозатрат и несоответствием им размера вознаграждения (фиксированной суммы 25 000 рублей за каждую процедуру и 7% от реализованного имущества должника) являются сегодня причинами массового отказа управляющих от участия в делах рассматриваемой категории. В правоприменительной практике нередки случаи, когда попытки арбитражного суда по утверждению кандидатуры финансового управляющего в процедуре банкротства граждан не дают положительного результата. В этом случае в силу пункта 9 статьи 45 Закона о банкротстве суд должен прекратить производство по делу, что делает невозможным освобождение от долгов граждан, которые реально испытывают финансовые трудности <7>.
———————————
<7> Борисова Л.В. О проблеме дисбаланса рисков ответственности и вознаграждения финансового управляющего по делам о несостоятельности (банкротстве) граждан // Юрист. 2024. N 3. С. 35 — 38.

Л.В. Борисова также приводит обозначенные в правовой литературе для решения данной проблемы подходы, такие как: осуществлять банкротство граждан без финансового управляющего либо утверждать управляющим лицо, не имеющее соответствующего статуса, например судебного пристава-исполнителя или адвоката.

Полагаем, что фактическое «перекладывание» обязанности финансового управляющего на суд может лишить судебный процесс необходимой состязательности, а задействование в этих целях адвокатов или приставов является вовлечением в процедуру банкротства лиц, не обладающих опытом работы в данной сфере и, соответственно, надлежащей квалификацией.

Если рассуждать о способах решения обозначенной проблемы, то наиболее реалистичным путем нам видится создание на базе существующих СРО соответствующей федеральной службы. Создание такой службы позволило бы еще эффективнее контролировать деятельность арбитражных управляющих, вовлечь часть из них на постоянную государственную гражданскую службу и использовать данный ресурс для назначения в делах о банкротстве граждан.

Рассмотрение жалоб на действия арбитражных управляющих

Жалоба на арбитражного управляющего может быть подана:

• в арбитражный суд;
• в Федеральную службу государственной регистрации, кадастра и картографии;
• в СРО, в которой состоит управляющий.

Закон о банкротстве прямо не обозначает круг лиц, имеющих право подать жалобу на действия (бездействие) арбитражного управляющего.

Статьей 60 Закона о банкротстве предусмотрена возможность защиты прав и законных интересов кредиторов путем обжалования конкретных действий (бездействия) арбитражного управляющего в целях урегулирования разногласий, восстановления нарушенных прав. Данной нормой установлены сроки рассмотрения заявлений и ходатайств, в том числе о разногласиях, жалоб кредиторов на нарушение их прав и законных интересов, жалоб гражданина, представителя учредителей должника, представителя собственника имущества должника, иных лиц, участвующих в деле о банкротстве, а также лиц, участвующих в процессе по делу о банкротстве, на действия арбитражного управляющего, нарушающие права и законные интересы гражданина и иных лиц, участвующих в деле о банкротстве и в процессе по делу о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 34 Закона о банкротстве лицами, участвующими в деле о банкротстве, являются:

• должник;
• арбитражный управляющий;
• конкурсные кредиторы;
• уполномоченные органы;
• федеральные органы исполнительной власти;
• органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления по месту нахождения должника в случаях, предусмотренных указанным Законом;
• лицо, предоставившее обеспечение для проведения финансового оздоровления.

Статьей 35 Закона о банкротстве предусмотрена возможность участия в арбитражном процессе по делу о банкротстве:

• представителя работников должника;
• представителя собственника имущества должника — унитарного предприятия;
• представителя учредителей (участников) должника;
• представителя собрания кредиторов или представителя комитета кредиторов;
• представителя федерального органа исполнительной власти в области обеспечения безопасности в случае, если исполнение полномочий арбитражного управляющего связано с доступом к сведениям, составляющим государственную тайну;
• иных лиц в случаях, предусмотренных Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации и Законом о банкротстве.

Около трех лет назад ВС РФ, а затем и КС РФ дали разъяснения о том, что жалобы на действия арбитражных управляющих могут быть поданы также контролирующими должника лицами <8>. А в 2023 году КС РФ указал, что страховые компании, в которых застрахована ответственность управляющего, при разрешении в рамках дела о банкротстве обособленного спора о признании незаконными действий (бездействия) арбитражного управляющего не могут быть лишены права на участие в нем <9>.

———————————
<8> Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.09.2021 N 307-ЭС21-9176, Постановление КС РФ от 16.11.2021 N 49-П.
<9> Постановление КС РФ от 05.06.2023 N 30-П.

С.А. Домнин, рассуждая о дисбалансе правового статуса арбитражного управляющего, отмечал, что у управляющего отсутствует право обжаловать действия (бездействие) конкурсных кредиторов и иных участников дела, а есть лишь право обратиться в арбитражный суд за разрешением разногласий, в то время как в силу статьи 60 Закона о банкротстве подать жалобу на управляющего может любое участвующее лицо <10>.

———————————
<10> Домнин С.А. Дисбаланс правового статуса арбитражного управляющего // Законодательство о банкротстве: преемственность и новации: Монография / Отв. ред. С.А. Карелина, И.В. Фролов. М.: Юстицинформ, 2023. С. 337.

Действительно, данный механизм зачастую используется недобросовестными кредиторами для оказания воздействия на арбитражного управляющего.

Полагаем, что в целях соблюдения прав арбитражных управляющих активное участие в рассмотрении таких жалоб следует принимать представителям страховой компании и СРО, что должно помочь преодолеть дисбаланс, о котором говорилось выше, и придать судебному процессу необходимую состязательность. Однако зачастую данные лица ограничиваются лишь формальным участием.

Приведем краткие сведения за 2024 год о сути жалоб и результатах их рассмотрения:

• реализация на торгах земельного участка без учета на нем объекта недвижимости (гаража), принадлежащего заявителю, — производство по жалобе прекращено (Постановление 14-го ААС от 15.11.2024 по делу N А44-5100/2012);
• непроведение достоверного анализа сделок должника, неоспаривание сделки должника — в удовлетворении жалобы отказано (Постановление 14-го ААС от 19.09.2024 по делу N А13-10308/2020);
• уклонение от принятия мер, направленных на обеспечение сохранности имущества должника, включая уклонение от обращения в суд с ходатайством о принятии обеспечительных мер в виде ареста имущества, — в удовлетворении жалобы отказано (Постановление 14-го ААС от 04.09.2024 по делу N А44-4035/2023);
• уклонение от получения сведений о составе акционеров и о составе руководителей аффилированных с должником лиц — в удовлетворении жалобы отказано (Постановление 14-го ААС от 04.09.2024 по делу N А44-4035/2023);
• неверный расчет и выплата мораторных процентов кредиторам в большем размере, непринятие мер по уменьшению мораторных процентов — жалоба удовлетворена частично (Постановление 14-го ААС от 22.08.2024 по делу N А52-123/2021);
• привлечение дополнительных специалистов — жалоба удовлетворена частично (Постановление 14-го ААС от 19.08.2024 по делу N А13-12288/2021);
• неправомерное определение места проведения первого собрания кредиторов — в удовлетворении жалобы отказано (Постановление 14-го ААС от 11.07.2024 по делу N А05-4630/2023);
• непринятие мер по выявлению признаков преднамеренного банкротства и недействительных сделок должника, необоснованное сохранение штатных работников — жалоба удовлетворена частично (Постановление 14-го ААС от 13.06.2024 по делу N А44-1400/2021);
• нарушение очередности осуществления текущих платежей — жалоба удовлетворена (Постановление 14-го ААС от 15.04.2024 по делу N А66-4904/2013);
• бездействие арбитражного управляющего по перечислению супруге должника денежных средств (половины стоимости совместно нажитого в браке имущества) — в удовлетворении жалобы отказано (Постановление 14-го ААС от 09.04.2024 по делу N А66-14894/2021);
• опубликование конкурсным управляющим недостоверных данных о результатах проведения инвентаризации имущества должника и невключение в состав инвентаризационных описей восьми единиц оборудования — в удовлетворении жалобы отказано (Постановление 14-го ААС от 27.03.2024 по делу N А66-311/2021);
• нераспределение денежных средств из конкурсной массы по текущим обязательствам, необеспечение требования кредитора залогом, неначисление процентов за пользование чужими денежными средствами на непогашенные текущие обязательства — в удовлетворении жалобы отказано (Постановление 14-го ААС от 20.03.2024 по делу N А13-13574/2019);
• необоснованное привлечение специалиста для оценки имущества должника и нецелесообразность публикации сообщений — в удовлетворении жалобы отказано (Постановление 14-го ААС от 29.01.2024 по делу N А52-123/2021).

Как видим, жалобы поступают на совершенно разные действия управляющих. Но поскольку данной обширной теме в нашей аналитической справке посвящен всего один раздел, предлагаем подробнее остановиться на спорах о правомерности привлечения арбитражным управляющим специалистов. При их рассмотрении практически всегда изучается вопрос о профессиональной компетенции управляющего, которая должна соответствовать сложности процедуры банкротства конкретного должника.

С одной стороны, арбитражный управляющий сам должен обладать высокой квалификацией, чтобы руководить процедурой банкротства и разбираться как в юридических тонкостях, связанных, например, со взысканием дебиторской задолженности и оспариванием сделок, так и в нюансах ведения бухгалтерской отчетности и начисления обязательных платежей, с другой — управляющий имеет право привлекать дополнительных специалистов с целью обеспечить эффективность процедур банкротства.

Как свидетельствует статистика Федресурса, основанная на данных из отчетов управляющих о конкурсном производстве, расходы на услуги управляющих и привлеченных ими лиц в делах о банкротстве компаний в первом квартале 2024 года составили 2,9 млрд рублей, это 3,6% от всех удовлетворенных требований кредиторов. На оплату этих услуг за аналогичный период 2023 года было направлено 2,2 млрд рублей, а всего за год — 13,6 млрд рублей (8,3% и 4,6% от погашенных требований кредиторов) <11>.
———————————
<11> URL: https://fedresurs.ru/news/89fcec95-0c2b-4305-831a-25788e4583ae.

Особо остро вопрос о возможности привлечения управляющим специалистов стоит в случае банкротства «крупных» должников.

Кредиторы обратились в арбитражный суд с жалобами на следующие действия конкурсного управляющего предприятия-должника:

• необоснованное привлечение агента для проведения расчетов с третьими лицами;
• необоснованное привлечение специалистов для обеспечения своей деятельности и завышение расходов на оплату их услуг;
• необоснованное заключение на условиях внешнего совместительства трудовых договоров с главным бухгалтером, главным инженером, ведущим экономистом;
• сокрытие сведений о лицах, привлеченных для оказания услуг в процедуре конкурсного производства, и произведенных должником в их пользу выплатах, в том числе отражение недостоверной информации о работниках должника в отчете конкурсного управляющего о своей деятельности;
• превышение без предварительной санкции суда лимита расходов на оплату услуг привлеченных специалистов.

Суды трех инстанций пришли к выводу об обоснованности жалоб кредиторов и необходимости отстранения управляющего от исполнения его обязанностей.

Оценивая обстоятельства привлечения управляющим дополнительных специалистов, суды акцентировали внимание на следующем.

Заключение агентского договора позволило конкурсному управляющему осуществлять значительную часть расходных денежных операций не с основного расчетного счета должника, а с расчетного счета агента, расходование поступивших в конкурсную массу денежных средств в размере 196 млн рублей, минуя основной счет должника, произведено с нарушением очередности погашения текущих платежей, при этом доказательств необходимости привлечения агента, а также использования кассы должника для расчетов по текущим платежам не представлено.

По договору оказания юридических услуг управляющий привлек компанию для целей взыскания дебиторской задолженности, тогда как данные услуги могли быть оказаны штатным юристом должника.

Размер вознаграждения привлеченных специалистов в разы превышает ежемесячное вознаграждение конкурсного управляющего, определенное Законом о банкротстве.

Проверяя доводы о необоснованности привлечения главного бухгалтера, главного инженера и ведущего экономиста на условиях внешнего совместительства на 0,5 ставки для удаленной работы, суды выяснили, что местом жительства указанных лиц являются г. Тверь и г. Минеральные Воды, в то время как место нахождения должника — Тверская обл., г. Бологое. В трудовых договорах условия о режиме работы сотрудников, работающих дистанционно, не раскрыты. Доказательств необходимости приема в штат должника руководящих работников и ведущего специалиста на нетипичных для таких должностей условиях не представлено, должностные инструкции, определяющие их трудовую функцию на предприятии, отсутствуют (Постановление АС СЗО от 25.07.2024 по делу N А66-5242/2021).

Приведем противоположный пример, когда в рамках банкротства другого предприятия суды признали обоснованным привлечение арбитражным управляющим специалистов.

Кредитор по текущим платежам предприятия-должника обратился в арбитражный суд с жалобой на ненадлежащее исполнение Д. обязанностей конкурсного управляющего, выразившееся в необоснованном:

• сохранении в штате семи сотрудников;
• привлечении специалистов с оплатой их услуг за счет конкурсной массы;
• привлечении оценочной организации с оплатой услуг за счет средств конкурсной массы.

Суды всех инстанций, отказывая в удовлетворении жалобы, отмечали следующие обстоятельства.

На дату утверждения Д. конкурсным управляющим предприятие прекратило производственную деятельность. Однако при этом на балансе должника находились активы, в том числе единый производственно-технологический комплекс водопотребления и водоотведения, обеспечивающий непрерывный технологический процесс поставки пара и горячей воды, отопление и горячее водоснабжение населения района и объектов социальной инфраструктуры (образовательные учреждения, лечебно-профилактические учреждения и т.п.).

Кроме того, в ходе инвентаризации, проведенной после утверждения Д. конкурсным управляющим, у должника выявлено имущество в количестве более ста единиц оборудования и материальных активов, не подлежащих передаче в муниципальную собственность.

Также судами установлено, что должником инициированы иски по пяти делам.

Изложенное обусловило принятие конкурсным управляющим Д. ряда лиц на работу и привлечение специалистов на должности старшего юрисконсульта, бухгалтера, инженера, а также специалиста по работе с имуществом. Кроме того, конкурсным управляющим привлечено общество для проведения оценки имущества должника.

Возможность заключения трудовых договоров с указанными лицами была обусловлена штатным расписанием, утвержденным предыдущим конкурсным управляющим Р. на собрании кредиторов, которое не оспорено и недействительным в установленном законом порядке не признано (Постановление АС СЗО от 19.11.2023 по делу N А66-4026/2012, Определением ВС РФ от 22.03.2024 N 307-ЭС22-9258(2) в передаче данного Постановления для пересмотра в порядке кассационного производства отказано).

Обоснованность привлечения специалистов тщательно проверяется судами вне зависимости от сложности процедуры банкротства и от категории должника.

Единственный участник общества Р. обратился в арбитражный суд с жалобой на действия (бездействие) конкурсного управляющего должника Ч., выразившиеся в невзыскании дебиторской задолженности, в необоснованном привлечении специалиста для оценки имущества должника и в нецелесообразности публикации сообщений.

Суды трех инстанций, отказывая в удовлетворении жалобы, отметили, что при рассмотрении судами жалоб на действия управляющих бремя доказывания должно распределяться следующим образом: кредитор обязан доказать наличие совокупности двух обстоятельств — незаконного, недобросовестного или неразумного поведения управляющего и того, что такое поведение нарушает права и законные интересы кредитора, а управляющий обязан представить доказательства отсутствия его вины в этом поведении или обосновать соответствие его действий требованиям закона, добросовестности и разумности.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий в установленный Законом о банкротстве срок провел инвентаризацию имущества должника, составил акт инвентаризации основных средств, акт инвентаризации дебиторской задолженности, сведения об инвентаризации с приложением актов опубликованы в ЕФРСБ. В акт инвентаризации основных средств внесены сведения о земельных участках, сооружениях и технике на основании ответов регистрирующих органов, управляющий указал на непередачу имущества бывшим руководителем должника.

По результатам инвентаризации имущества должника мажоритарный конкурсный кредитор, используя свое право, установленное пунктом 1 статьи 139 Закона о банкротстве, обратился к управляющему с требованием о привлечении оценщика для оценки земельного участка.

Конкурсный управляющий привлек для оценки общество, которое составило отчет об оценке рыночной стоимости спорного земельного участка.

Согласно абзацу четвертому пункта 1 статьи 130 Закона о банкротстве отчет оценщика опубликован в ЕФРСБ.

В силу пункта 4 статьи 13 Закона о банкротстве конкурсный управляющий опубликовал в ЕФРСБ сообщение о проведении собрания кредиторов должника по вопросу утверждения положения о порядке, сроках и условиях продажи имущества.

Действия конкурсного управляющего по проведению оценки и публикации сообщений произведены в соответствии с нормами Закона о банкротстве.

Судами учтено, что конкурсным управляющим приняты надлежащие меры, направленные на исполнение решения суда, которым в пользу должника взыскана дебиторская задолженность; дебиторская задолженность погашена, денежные средства поступили в конкурсную массу (Постановление АС СЗО от 06.06.2024 по делу N А52-123/2021).

Высокая значимость скрупулезного исследования обстоятельств при рассмотрении подобных споров обусловлена рядом негативных последствий для арбитражного управляющего, которые влечет за собой признание жалобы на его действия (бездействие) обоснованной. К данным последствиям можно отнести отстранение, дисквалификацию, понижение в рейтинге, ну и, пожалуй, самое нежелательное из всех — взыскание убытков с управляющего.

Взыскание убытков с арбитражных управляющих

В общем объеме дел о банкротстве споры о взыскании с арбитражных управляющих убытков носят единичный характер. По нашему мнению, это говорит о качестве работы управляющих и об эффективности мер, направленных на повышение стандартов и требований к их профессиональным навыкам.

Примеры судебной практики по данной категории споров представляют особый интерес, а их огласка, полагаем, эффективно стимулирует добросовестное исполнение арбитражными управляющими своих обязанностей.

Приведем несколько дел, иллюстрирующих, какие действия арбитражных управляющих послужили основанием для взыскания с них убытков.

Так, взыскание убытков влечет совершение управляющим фиктивных сделок, направленных на вывод денежных средств должника.

Судами признаны противоправными действия арбитражного управляющего П. и общества (генеральным директором которого и участником с размером уставного капитала 50% являлся конкурсный управляющий П.), выразившиеся в совершении последовательных сделок по уступке права требования, имевшегося у должника, конечным приобретателем которого стало общество. Указанные действия фактически были направлены на получение управляющим П. и обществом необоснованной выгоды за счет взыскания ликвидной задолженности с дебитора должника.

Таким образом, из конкурсной массы должника выбыла дебиторская задолженность, впоследствии взысканная в судебном порядке и полученная обществом.

По результатам рассмотрения спора с арбитражного управляющего П. в пользу должника взысканы убытки в размере 4 996 327 рублей (Постановление АС СЗО от 14.06.2022 по делу N А56-41011/2021, Определением ВС РФ от 12.10.2022 N 307-ЭС22-18269 в передаче данного Постановления для пересмотра в порядке кассационного производства отказано).

Кроме того, с арбитражного управляющего П. и общества солидарно в пользу должника взыскано 700 000 рублей убытков в размере неполученной неустойки (Постановление АС СЗО от 14.03.2024 по делу N А56-13237/2023, Определением ВС РФ от 10.07.2024 N 307-ЭС24-10351 в передаче данного Постановления для пересмотра в порядке кассационного производства отказано).

Непринятие арбитражным управляющим должных мер к розыску имущества должника также является основанием для взыскания убытков.

Суд пришел к выводу о наличии вины в действиях арбитражного управляющего К., который не принял достаточных мер к розыску автомобиля должника, в результате чего транспортное средство не было реализовано в составе конкурсной массы должника, и взыскал в пользу кредитора убытки в размере 357 470 рублей.

Факты ненадлежащего исполнения обязанностей финансовым управляющим установлены вступившими в законную силу судебными актами.

В деле о банкротстве установлено, что автомобиль финансовому управляющему должником не передан, меры по его розыску управляющим как таковые длительное время не предпринимались, в то время как определение о его истребовании было вынесено. При этом должник в период процедуры банкротства автомобиль использовал, что подтверждается наличием штрафа за парковку в неположенном месте. Непринятие достаточных мер к розыску автомобиля позволило должнику скрыть его.

Названное бездействие, в том числе наряду с иными незаконными действиями (бездействием), явилось основанием для отстранения К. от исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом должника. Установленные обстоятельства формального исполнения К. своих обязанностей позволили суду сделать вывод о наличии вины в его действиях (Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 16.01.2024 по делу N А73-7659/2023, Определением ВС РФ от 17.05.2024 N 303-ЭС24-5722 в передаче данного Постановления для пересмотра в порядке кассационного производства отказано).

Бездействие арбитражного управляющего не всегда является основанием для взыскания убытков. Особое внимание при рассмотрении таких споров уделяется распределению бремени доказывания.

Суды первой и апелляционной инстанций признали незаконным бездействие управляющего, выразившееся в неподаче заявления о привлечении бывшего директора завода (должника) к субсидиарной ответственности и в неоспаривании сделок признания долга должника. С управляющего в пользу кредитора взысканы убытки в размере непогашенной части требований в сумме 2 млн рублей, а также проценты за просрочку исполнения денежного обязательства.

Окружной суд отказал в удовлетворении жалобы на бездействие управляющего и требования о взыскании с него убытков, указав следующее.

В ходе процедур банкротства возникает вопрос о совершении мероприятий, необходимых для пополнения конкурсной массы, антикризисный менеджер должен принять наиболее оптимальное и взвешенное решение, которое с высокой долей вероятности позволит достичь желаемого положительного результата.

Разрешая вопрос о необходимости обращения в суд с соответствующим иском или заявлением, управляющий должен учитывать обоснованность предъявляемого требования, достаточность и относимость имеющихся доказательств, оценивать перспективы возможного судебного разбирательства и его экономическую целесообразность.

Бессмысленные и формальные действия влекут неоправданное увеличение расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, и прочих текущих платежей в ущерб конкурсной массе и интересам кредиторов.

При установлении неправомерности поведения арбитражного управляющего в части необращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности заявителем должны быть доказаны такие обстоятельства, как наличие достаточных оснований для привлечения к ответственности бывшего руководителя, высокая судебная перспектива удовлетворения судом такого заявления.

Само по себе бездействие управляющего, не усмотревшего реальных возможностей в привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и пополнении за счет взысканного конкурсной массы, не может быть признано незаконным.

Кредитор не представил суду доказательств обращения к управляющему с предложением привлечь контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, обосновывающего вышеуказанные обстоятельства, которые могли послужить основанием для удовлетворения подобного заявления.

В своих возражениях управляющий указывал на то, что должник располагал достаточным имуществом производственного назначения для расчета с независимыми кредиторами, частично исполнял принятые обязательства.

В связи с кризисными явлениями в 2014 году и проблемами основного контрагента у завода возникли финансовые трудности, как и у ряда иных предприятий, задействованных в производственном процессе крупного игрока на строительном рынке.

У должника скопилась нереализованная специфическая продукция, часть которой пришла в негодность. При этом директор искал новые рынки сбыта, переориентировал производственные мощности на выпуск новых категорий продукции, старался сохранить коллектив и обеспечивал сохранность активов. Основное производственное оборудование на момент введения конкурсного производства было полностью исправно и готово к работе с сохранением рабочих настроек в программном обеспечении.

Введение процедуры наблюдения в отношении завода нанесло предприятию репутационные потери и усложнило поиск новых заказчиков. Невозможной реализацию плана по выходу из кризиса сделали текущие расходы в деле о банкротстве (включая текущую заработную плату работников, налоги) в размере 6,8 млн рублей.

Указанное достаточно разумно объясняет причины, которые не побудили управляющего обратиться в суд с заявлением о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, состав которой не был очевиден.

Возложение на управляющего более строгого стандарта доказывания не может быть признано обоснованным, так как фактически ставит его на место бывшего руководителя, который, выстраивая защиту от подобного требования, являясь непосредственным участником правоотношений того временного промежутка, способен дать более подробные пояснения и объяснить детали плана выхода из кризиса и мотивы своего поведения (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 25.03.2024 по делу N А45-18942/2017, Определением ВС РФ от 23.07.2024 N 304-ЭС24-11100 в передаче данного Постановления для пересмотра в порядке кассационного производства отказано).

Взыскание убытков с управляющего зачастую сопряжено с исследованием специфики хозяйственной деятельности должника.

Решением собрания кредиторов должника, занимающегося сельскохозяйственной деятельностью, внесены изменения в план внешнего управления. Изменения связаны с решением о передаче в аренду обществу имущества должника (поголовья крупного рогатого скота и рабочих лошадей), являвшегося предметом залога, в целях обеспечения его содержания и сохранения в надлежащем состоянии по причине отсутствия у должника такой возможности. Условия договора аренды утверждены решением собрания комитета кредиторов.

Должником (арендодатель) в лице управляющего и обществом (арендатор) во исполнение указанных решений заключен договор аренды крупного рогатого скота и рабочих лошадей.

Из условий договоров аренды следует, что они являются возмездными, поскольку предполагают встречное исполнение со стороны арендатора в виде арендной платы.

В рамках обособленных споров договоры аренды, заключенные управляющим и обществом, признаны соответствующими действующему законодательству.

Банк оспорил действия конкурсного управляющего, выразившиеся в продлении сроков договоров аренды, и просил взыскать с управляющего в конкурсную массу 21 млн рублей убытков за утраченное по причине нерасторжения договора поголовье молодняка крупного рогатого скота в количестве 921 головы. По мнению банка, указанные действия привели к существенному уменьшению конкурсной массы должника, а именно к сокращению поголовья крупного рогатого скота и полной утрате поголовья молодняка крупного рогатого скота, поскольку согласно условиям договора весь привес и приплод животных являлся собственностью арендатора.

Суд первой инстанции признал незаконными действия арбитражного управляющего. С управляющего в конкурсную массу взыскано 3 млн рублей убытков, в пользу банка — 12 млн убытков. В удовлетворении остальной части требований отказано.

Суд апелляционной инстанции в удовлетворении требований банка отказал в полном объеме в связи с тем, что банком не представлены надлежащие доказательства, свидетельствующие о наличии умысла и недобросовестности в действиях управляющего.

Суд установил, что переданный в залог банку молодняк крупного рогатого скота вырос и был переведен в основное стадо. Количество голов крупного рогатого скота постоянно изменялось в связи с выбраковкой и падежом. При этом возможность заменять выбывших животных на животных, соответствующих характеристикам предмета залога, до восстановления размера неснижаемого остатка отсутствовала, поскольку согласно договору аренды приплод и привес являлись собственностью арендатора.

Окружной суд, соглашаясь с выводами суда апелляционной инстанции, указал, что в ходе процедуры банкротства специфичный в обороте товар — сельскохозяйственные животные — постоянно изменялся. Количество залоговых животных сократилось. Банк как залогодержатель не представил убедительных доказательств неправомерности действий управляющего, приведших к изменению стада сельскохозяйственных животных и реализации залогового имущества третьим лицам (Постановление АС СЗО от 29.11.2023 по делу N А13-4512/2013, Определением ВС РФ от 26.03.2024 N 307-ЭС20-3494(6) в передаче данного Постановления для пересмотра в порядке кассационного производства отказано).

Необходимо отметить, что взыскание убытков с арбитражного управляющего является мерой экстраординарного характера. Но, несмотря на ее крайне редкое применение, она имеет особое значение для поддержания баланса прав и интересов всех участников процедуры банкротства. Именно ее особая значимость обусловила в свое время решение законодателя о введении обязательного страхования ответственности управляющих.

Выводы

Повышение требований к кандидатурам арбитражных управляющих, установление различных мер ответственности в случае ненадлежащего выполнения ими своих обязанностей, которые включают в себя отстранение, привлечение к административной ответственности, понижение в рейтинге, взыскание убытков, должно быть сопряжено с повышением гарантий соблюдения прав арбитражных управляющих.

Полагаем, в этих целях было бы эффективно, во-первых, повышение фиксированной части вознаграждения арбитражных управляющих, во-вторых, создание на базе существующих СРО федеральной службы, что не только позволило бы контролировать деятельность арбитражных управляющих, но и способствовало бы более эффективной организации их деятельности и дало законодателю возможность возложить на данный орган обязанность надлежащим образом осуществлять защиту интересов управляющих.

Что же касается механизмов, которые могли бы способствовать снижению количества необоснованных жалоб на действия управляющих, являющихся исключительно попыткой оказать на них давление и воспрепятствовать продуктивности их работы, хотелось бы отметить следующее. На наш взгляд, законодательное закрепление возможности рассмотрения в судебном порядке жалоб на действия управляющих только в случае их одобрения общим собранием создало бы своеобразное препятствие для недобросовестных кредиторов, при этом права добросовестных были бы соблюдены за счет возможности обжалования решения собрания.

Авторы: Л.Ф. Шумилова, А.А. Петряшова