Экстремизм — сложное и опасное социально-правовое явление, точное определение которому дать весьма трудно. Его суть можно обозначить как провоцирование в обществе конфликтов на почве расовой, национальной, политической, религиозной розни, ненависти и вражды. В настоящее время экстремизм чаще всего проявляется в виде провокационных публичных высказываний (преимущественно в сети Интернет) или таких же действий. Провокация — это сущность, ядро экстремизма, поскольку незначительными действиями он способен вызвать крайне опасные социальные процессы.

Правовые механизмы противодействия экстремизму в настоящее время весьма разнообразны, что обусловлено разнообразием причин, форм и видов самого экстремизма. Среди мер противодействия экстремизму можно выделить профилактические, пресекательные, различные меры правоограничительного характера. Традиционно среди механизмов противодействия экстремистской деятельности важнейшую роль играет административная и уголовная ответственность.

Административную ответственность можно охарактеризовать как первую линию защиты общества от проявлений экстремизма. Ее назначение в том, чтобы с помощью системы административных наказаний воздействовать на лиц, допустивших те или иные провокационно-экстремистские публичные высказывания или действия впервые, под воздействием эмоций. Типичный делинквент в таких ситуациях не убежденный сторонник радикальных идей и течений, а лицо с признаками морально-психологической неустойчивости, повышенной внушаемостью и возбудимостью. Взаимное провоцирование и разжигание негативных эмоций вполне точно раскрывают социально-психологический механизм распространения экстремизма.

Административная ответственность ориентирована на противодействие бытовым, повседневным проявлениям экстремизма, которых, к сожалению, в современной жизни достаточно много. Относительно мягкие (в сравнении с уголовными) меры административной ответственности для законопослушного и адекватного человека являются вполне достаточной мерой для предотвращения подобных деяний в будущем. Уголовная же ответственность ориентирована на «профессиональных» экстремистов, для которых разжигание ненависти и вражды становится элементом политической карьеры или зарабатывания денег, т.е. на лиц, сознательно выбравших путь борьбы с конституционным строем Российской Федерации.

С учетом этих соображений обратимся непосредственно к анализу состояния административной ответственности за экстремистскую деятельность.

В Кодексе РФ об административных правонарушениях нет состава «экстремистская деятельность». Нет специальной главы, в которой бы содержались составы правонарушений экстремистской направленности, как нет и такого официального термина.

В настоящее время законодательное определение экстремистской деятельности (экстремизма) содержится в п. 1 ст. 1 Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (далее — Федеральный закон N 114-ФЗ) и включает в себя перечень видов такой деятельности, разделенный на 13 абзацев. В данном определении представлены виды экстремистской деятельности, существенно различающиеся как по уровню распространенности, так и по степени общественной опасности.

Кодекс РФ об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. N 195-ФЗ (КоАП РФ) и Федеральный закон N 114-ФЗ были приняты примерно в одно время с разницей в полгода. На момент принятия КоАП РФ понятие «экстремизм» и «экстремистская деятельность» еще не были законодательно закреплены. В первоначальной редакции КоАП РФ содержал лишь один состав правонарушения, который можно было бы считать «экстремистским», — это ст. 20.3, на момент принятия она называлась «Демонстрирование фашистской атрибутики или символики в целях пропаганды такой атрибутики или символики». С самого начала КоАП РФ и Федеральный закон N 114-ФЗ не были синхронизированы в содержательном плане, что предопределило их дальнейшее развитие.

В последующие годы КоАП РФ и Федеральный закон N 114-ФЗ подвергались существенным изменениям. Значительно трансформировалось законодательное определение экстремизма в Федеральном законе N 114-ФЗ, появились новые составы административных правонарушений в КоАП РФ, в том числе взаимосвязанные с изменениями в Уголовный кодекс РФ. По сути три указанных нормативных правовых акта — Федеральный закон N 114-ФЗ, КоАП РФ и Уголовный кодекс РФ — образуют некий «треугольник», единую систему взаимосвязанных норм.

Общие исторические корни уголовной и административной ответственности, их публично-правовая природа и схожесть целей закономерно ставят вопрос о заимствовании терминологического аппарата. Так, в уголовном праве широко используется понятие «преступление экстремистской направленности». Возникает вопрос о возможности введения аналогичного термина в административно-деликтном праве — правонарушение экстремистской направленности. Представляется, что введение такого термина могло бы быть полезным, например, для целей судебной статистики, для научных исследований, в целом для некоторого упорядочения и систематизации мер ответственности за экстремизм.

«Административное правонарушение экстремистской направленности» — термин, который уже достаточно широко используется в научной литературе <1>. Использован он также и в Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации, утвержденной Указом Президента РФ от 28 декабря 2024 г. N 1124: одной из задач государственной политики в сфере противодействия экстремизму названо «повышение эффективности профилактики, выявления и пресечения преступлений и административных правонарушений экстремистской направленности».
———————————
<1> Данные судебной статистики. URL: https://cdep.ru/?id=79 (дата обращения: 01.08.2025).

В соответствии с примечанием 2 к ст. 282.1 Уголовного кодекса РФ признак, на основе которого выделяется категория преступлений экстремистской направленности, — это мотив политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды. Однако применительно к административным правонарушениям мотив ненависти или вражды едва ли может быть надежным критерием. В составах административных правонарушений мотив определяется крайне редко, а в рамках производства по делу об административном правонарушении он, как правило, не устанавливается и не доказывается. Поэтому административные правонарушения экстремистской направленности представляется правильным определять не через субъективную, а через объективную сторону.

Административное правонарушение экстремистской направленности — это деяние, объективная сторона которого содержит деяния, указанные в законодательном определении экстремистской деятельности (экстремизма) в п. 1 ст. 1 Федерального закона N 114-ФЗ.
Основываясь на этом критерии, к административным правонарушениям экстремистской направленности следует отнести правонарушения, предусмотренные:

• ст. 5.62 (дискриминация);
• ч. 6 ст. 13.15 (призывы к экстремизму и терроризму в СМИ);
• ст. 20.3 (публичная демонстрация запрещенной символики);
• ст. 20.3.1 (возбуждение ненависти либо вражды);
• ст. 20.3.2 (призывы к нарушению территориальной целостности РФ);
• ст. 20.29 (массовое распространение экстремистских материалов).

Перечисленные выше административные правонарушения можно отнести к правонарушениям экстремистской направленности в силу их буквального соответствия видам экстремистской деятельности, перечисленным в федеральном законе.

Согласно данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2024 г. <2> из перечисленных выше правонарушений наиболее распространенным была демонстрация запрещенной символики, на втором месте — возбуждение ненависти либо вражды, на третьем — массовое распространение экстремистских материалов.
———————————
<2> Чмырев С.Н., Тхаровская О.Ю. Особенности привлечения к административной ответственности за совершение правонарушений экстремистской направленности // Актуальные проблемы административного и административно-процессуального права: сб. ст. СПб., 2024. с. 483 — 486; Ситников В.В. К вопросу об административной ответственности за правонарушения экстремистской направленности // Вопросы российской юстиции. 2024. N 34. с. 445 — 460.

В КоАП РФ можно встретить еще ряд составов правонарушений, которые напрямую не коррелируют с законодательным определением экстремизма, но по своему характеру могут так или иначе провоцировать ненависть и вражду, социальные конфликты, т.е. способствовать достижению экстремистских целей.

Здесь следует сделать отступление и еще раз подчеркнуть сложность экстремизма как социального феномена. «Целью экстремизма является дестабилизация, разрушение существующей политической системы как на микро-, так и на макроуровне с тем, чтобы в условиях искусственно созданного хаоса обеспечить реализацию своих интересов» <3>. При этом средства, формы, методы экстремизма динамичны, изменчивы и конъюнктурны. Поэтому, помимо собственно законодательно определенного понятия «экстремизм», мы можем говорить о таком явлении, как «околоэкстремизм», «квазиэкстремизм» или экстремизм «в широком смысле», охватывая этим термином все те новые формы и методы проявления публичной агрессии и провокаций, которые в строгом законодательном смысле экстремизмом не являются, но в реальности существуют и могут работать на достижение экстремистских целей.
———————————
<3> Противодействие экстремизму в условиях трансформации современного мирового порядка, формирования современных угроз и вызовов безопасности и интересам Российской Федерации: монография / Н.Б. Бааль, Н.В. Болгов, И.В. Бочарников и др. М.: Проспект, 2025. С. 13.

Статей КоАП РФ, предусматривающих ответственность за «квазиэкстремизм», достаточно много. В их число входят:

• ч. 2 ст. 5.26 (умышленное публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков или эмблем мировоззренческой символики и атрибутики либо их порча или уничтожение);
• ч. 2 ст. 13.15 (распространение информации об экстремистской организации без указания на то, что ее деятельность запрещена);
• ч. 4 ст. 13.15 (публичное распространение выражающих явное неуважение к обществу сведений о днях воинской славы и памятных датах России, связанных с защитой Отечества, либо публичное осквернение символов воинской славы России);
• ч. 4.1 ст. 13.15 (публичное распространение информации, отрицающей факты, установленные приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, либо одобряющей преступления, установленные указанным приговором…);
• ч. 5 ст. 13.15 (распространение сведений, содержащих инструкции по самодельному изготовлению взрывчатых веществ и взрывных устройств, незаконному изготовлению или переделке оружия);
• ч. 9 ст. 13.15 (распространение заведомо недостоверной общественно значимой информации под видом достоверных сообщений, создавшее угрозу причинения вреда жизни и (или) здоровью граждан, имуществу, угрозу массового нарушения общественного порядка…);
• ст. 13.48 (нарушение установленного федеральным законом запрета публичного отождествления целей, решений и действий руководства СССР, командования и военнослужащих СССР с целями, решениями и действиями руководства нацистской Германии, командования и военнослужащих нацистской Германии и европейских стран оси в ходе Второй мировой войны…);
• ч. 3 — 5 ст. 20.1 (распространение информации, выражающей в неприличной форме, которая оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность, явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам РФ, Конституции РФ или органам, осуществляющим государственную власть);
• ст. 20.3.3 (публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности);
• ст. 20.3.4 (призывы к введению мер ограничительного характера в отношении Российской Федерации, граждан Российской Федерации или российских юридических лиц).

Представленный перечень административных правонарушений «квазиэкстремистской» направленности еще раз подчеркивает отсутствие синхронизации между КоАП РФ и Федеральным законом N 114-ФЗ. Мы видим, что КоАП РФ является более гибким инструментом, в нем находят отражение такие актуальные вызовы и угрозы экстремистского характера, как попытки фальсификации истории России, распространение фейковых новостей, дискредитация Вооруженных Сил РФ, призывы к санкциям против России. Тогда как в законодательном определении экстремистской деятельности в Федеральном законе N 114-ФЗ всего этого нет.

Отдельно следует сказать о введенной Федеральным законом от 31 июля 2025 г. N 281-ФЗ новой ст. 13.53 КоАП РФ, предусматривающей административный штраф для граждан за умышленное осуществление поиска в сети Интернет заведомо экстремистских материалов. По сути это тоже деяние «квазиэкстремистского» характера. Не вполне ясным остается вопрос, с какого момента данное правонарушение будет считаться оконченным. Один из авторов данной поправки сенатор А.Г. Шейкин публично заявлял: «…никакого наказания — если обнаруженный контент не распространяется, не сохраняется и не популяризируется» <4>. Однако буквальное толкование формулировки ст. 13.53 предполагает, что правонарушение будет совершено в момент получения возможности у лица ознакомиться с найденным экстремистским материалом, независимо от дальнейшего использования, цели поиска и отношения лица к этому материалу.
———————————
<4> Что будет с Инстаграмом <*> и VPN для россиян: главные вопросы о новом законе. URL: https://ria.ru/20250722/zakon-2029755493.html (дата обращения: 01.08.2025).
<*> Instagram и Facebook запрещены в Российской Федерации и признаны экстремистскими.

Статья 13.53 КоАП РФ интересна еще и тем, что ее введение демонстрирует принципиально новый подход в целом к распространению противоправной информации в Интернете. Если до сих пор по закону преследовались действия по созданию и распространению такой информации, то теперь будет преследоваться ее поиск. Образно говоря, государство будет бороться не только с «предложением», но и со «спросом» на запрещенную информацию. Сама постановка вопроса о запрете поиска какой-либо информации в сети Интернет вызывает много вопросов с точки зрения соответствия Конституции РФ, практической целесообразности и технической осуществимости. Дальнейшее движение в сторону таких запретов требует тщательного анализа и общественного обсуждения.

Анализ составов административных правонарушений экстремистской и «квазиэкстремистской» направленности показывает особенность, существенно отличающую их от составов иных правонарушений, — обилие оценочных понятий, характеризующих их объективные и субъективные признаки: ненависть, вражда, унижение, пропаганда, призыв, дискредитация, сходство, оправдание, отождествление, отрицание, неуважение и т.п. Каждое такое понятие определяется через несколько еще более размытых и абстрактных понятий из области гуманитарных наук. В результате процесс доказывания по делам о таких правонарушениях либо приобретает поверхностно-формальный характер, либо превращается в целое научное исследование. Очевидно, что правоприменяющим субъектам здесь нужна определенная методическая помощь.

Следует сказать также о наказаниях, применяемых за административные правонарушения экстремистской и «квазиэкстремистской» направленности. КоАП РФ предусматривает достаточно широкую шкалу административных штрафов — от нескольких тысяч до сотен тысяч рублей, по отдельным правонарушениям предусмотрены административный арест и обязательные работы. Нередко в выступлениях политических и общественных деятелей звучат призывы к ужесточению наказаний за экстремизм. Представляется, что применительно к рассматриваемой категории правонарушений вопрос о наказаниях требует очень тщательного и внимательного рассмотрения с учетом социально-психологических особенностей личности экстремиста <5>. Как уже отмечалось, часто экстремистские публичные высказывания допускают лица, ранее не имевшие проблем с законом, находящиеся под влиянием какого-то резонансного события, конфликта, на волне переживаний и эмоций. В отношении таких лиц достаточно минимального административного наказания в виде предупреждения или небольшого административного штрафа. Следует учитывать, что излишне жесткое наказание способно вызвать эффект, прямо противоположный желаемому: у лица формируется чувство обиды на государство, образ жертвы и далее уже вполне сознательное стремление продолжать экстремистскую деятельность.
———————————
<5> Константинов В.В. Психология экстремизма и терроризма: учеб. пособие для вузов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2023. С. 37 — 70.

Подводя итог, следует отметить большой потенциал административной ответственности как средства противодействия экстремизму. Оперативность применения, простота производства, небольшие наказания — все эти особенности административной ответственности при правильном применении позволяют эффективно реагировать на бытовые, повседневные проявления экстремизма.

Литература

1. Константинов В.В. Психология экстремизма и терроризма: учебное пособие для вузов / В. Константинов. 2-е изд., перераб. и доп. Москва: Юрайт, 2023. 211 с.
2. Противодействие экстремизму в условиях трансформации современного мирового порядка, формирования современных угроз и вызовов безопасности и интересам Российской Федерации: монография / Н.Б. Бааль, Н.В. Болгов, И.В. Бочарников [и др.]. Москва: Проспект, 2025. 256 с.
3. Ситников В.В. К вопросу об административной ответственности за правонарушения экстремистской направленности / В.В. Ситников // Вопросы российской юстиции. 2024. N 34. С. 445 — 460.
4. Чмырев С.Н. Особенности привлечения к административной ответственности за совершение правонарушений экстремистской направленности / С.Н. Чмырев, О.Ю. Тхаровская // Актуальные проблемы административного и административно-процессуального права (Сорокинские чтения): материалы международной научно-практической конференции, посвященной памяти доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации Сорокина Валентина Дмитриевича в связи со 100-летием со дня рождения (г. Санкт-Петербург, 29 марта 2024 г.): сборник научных статей / члены редакционной коллегии: В.Ю. Ухов, А.В. Равнюшкин, А.М. Хмара, Н.А. Кулаков; ответственный редактор А.И. Каплунов. Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский университет МВД РФ, 2024. С. 483 — 486.

Автор: А.В. Сигарев