Одним из оснований возникновения обязательств является гражданско-правовой договор. Он заключается в установленной законом форме, устной или письменной. В соответствии с п. 1 ст. 160 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ), а также п. 2 ст. 434 ГК РФ допускается заключение договора в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами, или обмена письмами, телеграммами, электронными документами либо иными данными. При этом будет считаться, что письменная форма соблюдена и в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, а требование о наличии подписи выполненным, если использованный способ позволяет достоверно определить лицо, выразившее волю <1>. Как следствие, обязательства возникнут не только в случае подписания бумажного договора или обмена документами, в том числе в электронной форме, но и цифрового акцепта условий соглашений, размещенных в интернет-пространстве. Последний может быть совершен с использованием любого технического решения, например путем заполнения онлайн-формы, нажатия клавиши «условия принимаю», ввода различных СМС-паролей или кодов, при условии, что использованный способ позволяет достоверно определить лицо, выразившее волю.
———————————
<1> СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3301.

Применение цифровых технологий потребовало упорядочивания гражданского оборота путем внесения изменений в нормы права. В пояснительной записке «К проекту Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации» <2> отмечено, что включение проектируемых уточнений о форме сделок, в том числе договоров, заключенных с использованием современных технологий, направлено на открытие возможностей для новых способов выражения воли субъектов гражданского права. Соответственно, каких-либо существенных законодательных изменений не произошло. И к отношениям, осложненным «цифровым элементом», все так же применяются общие нормы гражданского права.
———————————
<2> СПС «КонсультантПлюс».

Таким образом, при заключении договоров с использованием цифровых технологий возникновение обязательств основывается на согласованной воле лиц, участвующих в сделке. В связи с этим стоит вспомнить слова А.И. Покровского, который писал, что только согласная и подлинная воля сторон может служить основанием возникновения предполагаемых договором прав и обязанностей. И только такую точку зрения можно признать правильной. В нормальной гражданско-правовой жизни, продолжает ученый, исключительно сознательная и свободная воля людей может быть поставлена в качестве правотворящего агента <3>.
———————————
<3> См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 6-е изд., стер. М., 2013. С. 249.

В целях получения согласованной и подлинной воли при заключении гражданско-правового договора в интернет-пространстве предусмотрена идентификация лица, принимающего условия договора. Она осуществляется путем создания им учетной записи на соответствующей интернет-площадке, для входа на которую требуется пройти проверку личности с помощью биометрических данных или ввода ПИН-кода, с последующей аутентификацией данных и верификацией авторства.

Несмотря на установленную процедуру, анализ правоприменительной практики выявляет гражданско-правовые споры о выражении действительной воли при заключении электронного договора. Последнее можно наглядно продемонстрировать на отношениях, возникающих из кредитных договоров. Например, гр. Г. обратилась в суд с иском к банку ВТБ о признании кредитного договора недействительным. В обоснование исковых требований она указала, что от ее имени неустановленным лицом был заключен договор, по условиям которого был выдан кредит в сумме 2 000 000 руб. Полученные от банка денежные средства в течение нескольких минут были переведены на неизвестный счет третьего лица и далее сняты. Истица заявляла, что никогда не являлась клиентом банка ВТБ, никаких приложений на мобильный телефон, компьютер не устанавливала, в личный кабинет не заходила. Несмотря на ее доводы, суд, исходя из того, что истица выразила свою волю на получение денежных средств, подписала договор с использованием аналога собственноручной подписи, т.е. заключила кредитный договор в полном соответствии с положениями действующего законодательства, а банк не знал и не мог знать, что в отношении гр. Г. совершаются мошеннические действия, отказал в удовлетворении исковых требований <4>. К аналогичному решению пришел суд и по другому делу. Так, материалами дела было установлено, что 19.12.2020 истцом в 16:00 была направлена заявка на получение кредита. Согласно выписке из журнала СМС-сообщений в системе «Мобильный банк» в 16:11 истцу поступило сообщение с предложением подтвердить заявку на кредит. Пароль подтверждения был корректно введен истцом в интерфейс системы «Сбербанк Онлайн», заявка на кредит и данные анкеты были подписаны клиентом простой электронной подписью. Протокол проведения операций подтверждает надлежащую идентификацию, аутентификацию клиента в момент направления заявки на кредит, подписания клиентом индивидуальных условий кредитования оспариваемого договора. Далее, согласно выписке по счету в 16:19 банком выполнено зачисление кредита, который впоследствии был лично снят клиентом. То есть согласно представленным доказательствам оспариваемый кредитный договор был надлежащим образом заключен в офертно-акцептном порядке, и оснований для признания его незаключенным не имеется <5>.

———————————
<4> Решение Первомайского районного суда города Кирова от 21 мая 2024 г. по делу N 2-1519/2024.
<5> Решение Таганского районного суда города Москвы от 1 декабря 2022 г. по делу N 2-3360/2022.

Вместе с этим в правоприменительной практике можно встретить и противоположные решения. Например, истец Р. обратилась в суд с иском к ответчикам ООО «Микрокредитная компания «Финансовый супермаркет» о признании незаключенным договора займа от 06.03.2022 между ООО и Р., поскольку она данный договор не заключала, денежные средства по нему не получала. Банковская карта, на которую зачислены денежные средства, номер телефона, с использованием которого подавалась заявка на кредит, осуществлялось подписание договора с использованием электронной цифровой подписи, ей не принадлежат. Рассмотрев материалы дела и установив тот факт, что договор заключался в электронном виде посредством функционала официального сайта заимодавца в сети Интернет с использованием аналога подписи заемщика в виде СМС-сообщений, направляемых с использованием мобильного устройства с абонентским номером, не принадлежавшим истице, удовлетворил требования о признании договора незаключенным <6>. Или материалами дела было установлено, что при заключении договора займа общество осуществило идентификацию пользователя путем направления на номер мобильного телефона пользователя, указанный в анкете, SMS-сообщения. Между тем на сайт компании ООО «МКК УФ» была подана заявка для получения займа с использованием чужого абонентского номера, а также банковской карты, оформленной на иное лицо. Именно оно, по мнению суда, и является получателем денежных средств. Соответственно, согласованной воли двух сторон не было <7>.

———————————
<6> Решение Железнодорожного районного суда города Екатеринбурга от 25 мая 2023 г. N 2-1482/2023.
<7> Решение Автозаводского районного суда города Тольятти от 26 января 2022 г. по делу N 2-328/2022.

Разрешая гражданско-правовые споры по указанной категории дел, суды исходят из презумпции выражения воли при заключении электронных гражданско-правовых договоров лицом, создавшим учетную запись, или выражения воли иным лицом по поручению и в интересах лица, создавшего учетную запись. Так, оценив представленные доказательства, суд установил, что у ПАО «Сбербанк» и АО «Почта Банк» отсутствовали основания сомневаться, что воля на оформление кредита и совершение последующих транзакций исходила не от истца, идентифицированного по мобильной связи по принадлежащему ему номеру телефона <8>. Или суд апелляционной инстанции отклонил доводы истца о том, что кредитная карта, на счет которой были зачислены денежные средства, ею была утеряна вместе с ПИН-кодом к ней, поскольку после обнаружения факта пропажи электронного средства платежа соответствующее уведомление в банк она не направила, действия по блокировке карты не совершила <9>, допуская таким образом своими действиями использование карты посторонними лицами в своих целях <10>. Как следствие, отмечено в ином решении суда по аналогичному делу, у банка отсутствует объективная возможность установить факт направления паролей и получения денежных средств лицом, которого клиент не уполномочил <11>. Наконец, учитывая наличие доверительных отношений между супругами, проживание их в браке, ведение совместного хозяйства, предоставление С.Ю. самостоятельно в пользование и распоряжение супруги своей банковской карты, суд находит действия, совершенные С.Т. по пользованию банковской картой супруга как совершенные от имени С.Ю. по его волеизъявлению и с его согласия, поскольку он делегировал супруге свои полномочия по пользованию его банковской картой и счетом, установив на ее телефоне мобильное приложение «Сбербанк онлайн», подключив мобильный банк. В свою очередь, ответчиком как профессиональным участником общественных отношений по потребительскому кредитованию и заключению кредитных договоров были проявлены необходимая внимательность и осмотрительность, а именно: банком направлялись предупреждающие сообщения, на которые истец не реагировал, тем самым подтверждая свои намерения на заключение кредитного договора <12>.

———————————
<8> Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 3 июля 2024 г. N 88-17950/2024.
<9> Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 28 января 2025 г. по делу N 88-1046/2025.
<10> Апелляционное определение Оренбургского областного суда от 4 июля 2024 г. по делу N 33-4373/2024.
<11> Апелляционное определение Нижегородского областного суда от 15 февраля 2022 г. N 33-2031/2022.
<12> Решение Ленинского районного суда города Оренбурга от 1 февраля 2024 г. N 2-1018/2024(2-9309/2023).

В то же время, несмотря на то, что участники договорных отношений знакомятся с условиями обслуживания <13>, памяткой держателя карт, обязуясь их выполнять <14>, принимают на себя риски, связанные с получением услуг по предоставлению доступа к сети Интернет или мобильной телефонной связи, необходимых для использования каналов дистанционного обслуживания, а также риски специального порядка идентификации в мобильном приложении <15>, указанная презумпция может быть опровергнута при доказанности недобросовестности контрагента. Это обусловлено тем, что с обязанностью клиента о защите направленных кодов и сообщений от третьих лиц корреспондирует обязанность банка обеспечить безопасность работы электронных систем дистанционного обслуживания от проникновения третьих лиц.

———————————
<13> Апелляционное определение Нижегородского областного суда от 15 февраля 2022 г. N 33-2031/2022.
<14> Решение Таганского районного суда города Москвы от 1 декабря 2022 г. по делу N 2-3360/2022.
<15> Апелляционное определение Оренбургского областного суда от 4 июля 2024 г. по делу N 33-4373/2024(2-1142/2023).

Кроме этого кредиторы, являясь профессиональными участниками в сфере потребительского кредитования, должны проявлять повышенную осмотрительность при проверке того, что договор заключается именно от идентифицируемого лица или иным лицом по его поручению и в его интересах, например обращать внимание, что такое лицо длительное время не вступало во взаимоотношения с банком, ранее заключало договор путем личного обращения и подписания в печатном виде, а также учитывать характер операции — получение кредитных средств с дальнейшим их перечислением в другой банк на счет карты, принадлежащий другому лицу, соотносить устройство, с использованием которого совершались операции, с тем, что указано в заявлении о присоединении к интернет-банку <16>. В случае возникновения сомнений — приостановить заключение договора, запросить дополнительные документы из информационный системы банка, от клиента <17>. Например, суд отметил, что все действия по заключению кредитного договора и переводу денежных средств в другой банк на неустановленный счет со стороны потребителя финансовых услуг были совершены одним действием — путем введения четырехзначного цифрового кода, направленного банком СМС-сообщением. То есть, кроме направления банком СМС-сообщения и введения потребителем четырехзначного СМС-кода, никаких других действий для аутентификации стороны не проводилось.

Между тем банк должен был проверить волеизъявление истца на перевод денежных средств третьему лицу, так как при немедленном перечислении денежных средств третьему лицу их формальное зачисление на открытый в рамках кредитного договора счет с одновременным списанием на счет другого лица само по себе не означает, что денежные средства были предоставлены именно заемщику <18>.
———————————
<16> Апелляционное определение Оренбургского областного суда от 18 января 2024 г. по делу N 33-9192/2023.
<17> Решение Приморского районного суда города Санкт-Петербурга от 13 февраля 2025 г. по делу N 2-2515/2025.
<18> Апелляционное определение Оренбургского областного суда от 18 января 2024 г. по делу N 33-209/2024.

Таким образом, риск неполучения согласованной и подлинной воли при заключении гражданско-правового договора в интернет-пространстве посредством ненадлежащей идентификации лица несет его контрагент в связи с тем, что именно он должен проявлять повышенную заботливость и осмотрительность при проверке того, что договор заключается именно от идентифицируемого лица или по его поручению и в его интересах. А потому возможность устанавливать различные самозапреты, например, последнее предусмотрено Федеральным законом от 30 декабря 2004 г. N 218-ФЗ «О кредитных историях» <19>, говорит не об ограничении свободы заключения сделок в цифровой среде и не об ограничении воли субъекта гражданского оборота, а о мере, направленной на снижение случаев заключения договоров без волеизъявления контрагента, минимизируя тем самым риски ненадлежащей идентификации лица и, как следствие, заключения договора с неуполномоченным лицом.
———————————
<19> СЗ РФ. 2005. N 1 (ч. 1). Ст. 44.

В случае отсутствия волеизъявления на стороне контрагента нельзя говорить о несогласовании существенных условий, влекущем незаключенность договора, или о пороке воли, приводящей к признанию договора недействительным, так как последний не нарушает закон, не противоречит требованиям публичного порядка, не имеет цели, противной основам порядка и нравственности. В таком случае следует считать, что договор заключен неуполномоченным лицом от имени контрагента, создавая для кредитора лишь видимость полномочий.

В соответствии со ст. 183 ГК РФ при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо впоследствии не одобрит данную сделку. В свою очередь, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» <20> под последующим одобрением сделки представляемым понимает реализацию прав и обязанностей по договору, в том числе признание претензии контрагента, принятие исполнения, уплату процентов и других сумм в связи с нарушением обязательства. Так, по одному из дел истица указала, что информационными сервисами банка не пользовалась, в личный кабинет не входила, никакой договор не заключала. Спорная сделка была заключена от ее имени неизвестным лицом, который, введя ее в заблуждение, получил от нее СМС-пароль для формирования заявки, ознакомления с условиями договора и его подписания с последующим переводом денежных средств на счет третьего лица. Она сразу же обратилась с заявлением в правоохранительные органы, банк. Кроме этого истица указала, что ей звонили представители банка и уточняли информацию о необходимости кредита, на что она ответила, что договор не заключает и не имеет намерений его заключить. Рассмотрев материалы дела и удовлетворяя исковые требования, судебная инстанция отметила, что представляемая неизвестным лицом, заключившим сделку, данный кредитный договор не одобрила. Если представляемый отказался одобрить сделку, другая сторона вправе потребовать от неуполномоченного лица, совершившего сделку, исполнения сделки либо вправе отказаться от нее в одностороннем порядке и потребовать от этого лица возмещения убытков <21>.

И напротив, по другому делу суд отказал в удовлетворении исковых требований, указав, что истица после получения информации о заключении от ее имени кредитного договора с целью минимизации убытков осуществляла платежи в счет исполнения обязательства по возврату денежных средств. Указанные действия свидетельствуют об одобрении ею сделки, поскольку невозможно не одобрять сделку, одновременно исполняя ее и прекращая обязательство надлежащим исполнением <22>. Не находит оснований освобождения от ответственности по погашению образовавшейся задолженности суд и по другому делу, обращая при этом внимание на то, что истец исполняла обязательства по кредитному договору после того, как узнала о его заключении <23>.
———————————
<20> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. N 8.
<21> Апелляционное определение Оренбургского областного суда от 18 января 2024 г. по делу N 33-209/2024(33-8916/2023).
<22> Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 28 января 2025 г. по делу N 88-1046/2025.
<23> Апелляционное определение Нижегородского областного суда от 15 февраля 2022 г. N 33-2031/2022.

Таким образом, вне зависимости от использования цифровых технологий при заключении договоров возникновение обязательств основывается на согласованной воле лиц, участвующих в сделке. В целях получения последней предусмотрена идентификация лица, принимающего условия договора. Соответственно, при заключении электронных гражданско-правовых договоров действует презумпция выражения воли лицом, создавшим учетную запись. Последняя может быть опровергнута при доказанности недобросовестности контрагента, т.е. непроявления им повышенной заботливости и осмотрительности при проверке того, что договор заключается в соответствии с волеизъявлением идентифицируемого лица, и, как следствие, с возложением на него правовых последствий заключения договора с неуполномоченным лицом.

Библиографический список

1. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 6-е изд., стер. М., 2013.

Автор: Т.Ю. Астапова