По информации Банка России, по состоянию на 1 января 2024 г. количество граждан, пользующихся кредитами, превысило 50 млн <1>. Иными словами, порядка 40% взрослого населения России имеют долговые обязательства перед банковскими и иными кредитными организациями.
———————————
<1> URL: https://www.cbr.ru/Collection/Collection/File/49059/inf-material_bki_2023sh.pdf.

Ожидать, что все кредитные обязательства будут успешно погашены всеми заемщиками в течение их жизни, к сожалению, не приходится. В связи с этим бремя погашения значительной части кредитов неминуемо будет переложено на наследников.

Как отмечал Д.В. Глазов, «одной из главных задач по погашению долга умершего является обеспечение финансовой справедливости и исполнение обязательств перед кредиторами и другими заинтересованными сторонами» <2>.
———————————
<2> Глазов Д.В. Долг в наследство: алгоритм оценки ответственности наследников по обязательствам наследодателя. Современность и перспективы развития // Нотариальный вестник. 2023. N 12. С. 5 — 13.

Между тем обеспечение финансовой справедливости не ограничивается удовлетворением интересов кредиторов наследодателя, но также должно предусматривать и соблюдение баланса интересов как кредиторов, так и наследников.

Действующий на сегодняшний день правовой механизм ответственности наследников по долгам наследодателей, по нашему мнению, не отвечает в полной мере поставленной перед ним задаче, что во многом обусловлено и множественными законодательными пробелами, и приоритетным значением соблюдения интересов кредиторов.

Вопросу ответственности наследников по долгам наследодателя фактически посвящена лишь одна статья Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) — 1175, согласно которой наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно. Единственное ограничение ответственности наследников установлено абз. 2 п. 1 ст. 1175 ГК РФ, которое предусматривает, что наследник отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

В этой связи представляется возможным выделить сразу несколько взаимосвязанных, на наш взгляд, проблемных моментов.

1. Действующее на сегодняшний день правовое регулирование допускает такую ситуацию, при которой взыскание долга с наследников может предшествовать фактическому приобретению ими наследственного имущества.
Исходя из п. 3 ст. 1175 ГК РФ кредитор вправе предъявить требование только к тем наследникам, которые приняли наследство. До момента принятия наследства требования кредитора предъявляются к наследственному имуществу, а рассмотрение дела приостанавливается до принятия наследства наследниками. После принятия наследства производство по делу возобновляется, принявшие наследство наследники признаются ответчиками по делу.

Из указанного следует, что единственным условием, необходимым для взыскания долга с наследников, является установление факта принятия наследства.

Вместе с тем под принятием наследства по смыслу ст. 1153 ГК РФ понимается подача наследником по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному должностному лицу соответствующего заявления или совершение действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства.

Пункт 4 ст. 1152 ГК РФ указывает, что принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства, то есть со дня смерти наследодателя, независимо от времени его фактического принятия и государственной регистрации права наследника, в тех случаях, когда такое право подлежит государственной регистрации.

Помимо этого, согласно разъяснениям Верховного Суда РФ, содержащимся в п. 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 «О судебной практике по делам о наследовании» (далее — ПП ВС РФ N 9), неполучение свидетельства о праве на наследство не освобождает наследников, приобретших наследство, от возникших в связи с этим обязанностей, включая обязанности по погашению долгов наследодателя.

Принятие наследства по смыслу ст. 1153 и 1175 ГК РФ еще не означает приобретение наследниками реальной возможности распоряжаться наследственным имуществом, реализовывать его, получать за счет него доход и пр.

Реальное приобретение наследниками каких-либо правомочий в отношении наследственного имущества будет иметь место только после получения свидетельства о праве на наследство, что может произойти спустя годы после «принятия наследства» вследствие тех или иных обстоятельств (к примеру, в связи с судебным спором по вопросу раздела наследственного имущества, оспаривания завещания, определения круга наследников и т.д.).

Иными словами, не исключена ситуация, при которой в отношении наследников или одного из них уже состоялось судебное решение, предусматривающее взыскание денежных средств, возбуждено исполнительное производство, в то время как реальная возможность по распоряжению наследственным имуществом, в том числе по его реализации с целью погашения долга, наследником еще не приобретена.

Более того, в этой ситуации наследники также могут претерпевать и иные неблагоприятные последствия, связанные с неисполнением судебного решения, — взыскание исполнительского сбора, привлечение к административной ответственности, начисление процентов за пользование займом и чужими денежными средствами.

Таким образом, ввиду наличия у кредиторов возможности взыскивать долг с наследников еще до момента фактического приобретения наследственного имущества, возврат долга наследодателя будет происходить за счет личного имущества самого наследника, в том числе путем его принудительной реализации в рамках исполнительного производства.

Вышеизложенное, по нашему мнению, с учетом, как правило, более слабой позиции наследника в отношениях с кредитором — банковской организацией, представляется не вполне оправданным и нарушающим баланс интереса сторон.

2. Отдельного правового осмысления также заслуживает проблема невозможности определения пределов ответственности наследников до момента фактического приобретения ими наследственного имущества.

В силу абз. 2 п. 1 ст. 1175 ГК РФ, предел ответственности наследников по долгам наследодателя определяется стоимостью перешедшего к ним наследственного имущества. Между тем, как было указано ранее, отсутствие реального перехода наследства к наследникам по смыслу действующего законодательства не является препятствием для взыскания с них долга наследодателя.

В п. 61 ПП ВС РФ N 9 разъясняется, что стоимость перешедшего к наследникам наследственного имущества определяется его рыночной стоимостью на дату открытия наследства, вне зависимости от ее последующего изменения ко времени рассмотрения дела судом.

В связи с этим теоретически возможна ситуация, при которой кредитор обращается в суд с требованием к наследнику, принявшему наследство, то есть подавшему соответствующее заявление, до истечения 6-месячного срока, установленного для принятия наследства.

При этом в рассматриваемом примере определить точные пределы ответственности наследника может быть невозможно.

Так, круг наследников, доля в наследственном имуществе, причитающаяся ответчику, до истечения срока принятия наследства установлению не подлежат. Более того, на момент рассмотрения иска кредитора объем наследственного имущества может быть также еще не установлен. Не исключено и последующее предъявление требований иными кредиторами, которые должны учитываться при определении пределов ответственности наследников.

Помимо этого, есть вероятность, что впоследствии между наследниками будет заключено соглашение о разделе наследственного имущества, предусматривающее, к примеру, раздел наследственного имущества с отступлением от равенства долей, пообъектный раздел и так далее.

В настоящий момент действующее законодательство не содержит однозначного ответа на вопрос, как именно и кем должен определяться точный, выраженный в денежной форме, предел ответственности наследника.

Определение такого предела ответственности судом, то есть в рамках рассмотрения исковых требований кредитора, по нашему мнению, преждевременно, по указанным выше обстоятельствам. Определяемые в таком случае стоимость наследственного имущества, перешедшего к наследнику, и, следовательно, размер взыскиваемого с наследника долга наследодателя будут носить предварительный характер.

Не исключено, что впоследствии действительная стоимость перешедшего к наследнику имущества будет существенно отличаться от той, которая была установлена в таком судебном процессе. Однако приведенное обстоятельство не содержится в установленном ст. 392 Гражданско-процессуального кодекса (далее — ГПК РФ) исчерпывающем перечне новых и вновь открывшихся обстоятельств, влекущих за собой пересмотр дела.

В связи с этим достаточно распространенным в судебной практике является подход, согласно которому резолютивная часть решения суда содержит указание на взыскание долга в полном объеме, но в пределах стоимости перешедшего к наследнику имущества.

Иными словами, суды, принимая решение по иску кредитора, точный размер долговых обязательств наследника не определяют, оставляя этот вопрос на разрешение в рамках исполнительного производства (см., например: решение Сланцевского городского суда Ленинградской области от 23 мая 2024 г. по делу N 2-56/2024, Белокалитвинского городского суда Ростовской области от 2 июня 2020 г. по делу N 2-547/2020, Новоуральского городского суда Свердловской области от 2 марта 2022 г. по делу N 2-209/2022).

Приведенная позиция судов представляется не вполне обоснованной. Прежде всего, принятие судом решения, предусматривающего взыскание с ответчика денежной суммы в неопределенном размере, по нашему мнению, исключает саму возможность добровольного исполнения решения суда ответчиком, равно как и позволяет признать такое решение противоречащим принципам исполнимости и правовой определенности.

Помимо этого, механизм определения точного размера долга наследника в рамках исполнительного производства законодательно на сегодняшний день не установлен.

Перекладывание на судебного пристава-исполнителя обязанностей по определению рыночной стоимости перешедшего к каждому ответчику наследственного имущества, что может являться крайне спорным моментом, представляется не вполне оправданным и эффективным, порождающим дополнительные судебные споры. Также не ясен и сам порядок такого определения, учитывая, что Федеральным законом от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» этот вопрос никак не регулируется.

Более того, возможна ситуация одновременного наличия нескольких исполнительных производств по требованиям различных кредиторов наследодателя. Общая сумма денежных средств, взыскиваемая с наследника по этим исполнительным производствам, не должна превышать общую стоимость перешедшего к нему наследственного имущества. Однако как определить пределы ответственности наследника в том случае, если в различных судебных производствах судебные приставы-исполнители определили рыночную стоимость наследственного имущества в отличающемся размере, остается неясным.

Принудительное исполнение соответствующего решения также может осложняться тем, что часть требований кредиторов может погашаться в добровольном порядке некоторыми наследниками вне рамок исполнительного производства, о чем судебному приставу-исполнителю может быть неизвестно.

С учетом вышеизложенного полагаем, что механизм определения точных пределов ответственности наследников по долгам наследодателей, равно как и принудительного исполнения судебных решений, состоявшихся по итогам рассмотрения требований кредиторов наследодателя, на сегодняшний день на законодательном уровне в должной мере не урегулирован.

3. Также стоит уделить внимание проблеме незащищенности прав и законных интересов наследника, единолично погасившего долг перед кредитором в полном объеме при наличии иных наследников.

Установленная п. 1 ст. 1175 ГК РФ солидарная ответственность наследников предполагает, что в силу ст. 323 ГК РФ кредиторы наследодателя вправе требовать исполнения как от всех наследников совместно, так и от любого из них в отдельности, как полностью, так и части долга.

Определение круга ответчиков, размера взыскиваемого долга фактически определяются кредиторами исключительно по своему усмотрению.

В случае погашения долга лишь одним из наследников последний, соответственно, приобретает право регрессного требования к остальным наследникам (подп. 1 п. 2 ст. 325 ГК РФ).

Отметим, что ГК РСФСР 1964 г. предусматривал не солидарный, а долевой характер ответственности наследников, в связи с чем избранный в действующем ГК РФ подход является новым.

Е.Ю. Петров и А.Г. Карапетов указывали, что переход с модели долевой пассивной множественности к модели солидарной ответственности наследников свидетельствует о приверженности действующего ГК РФ позиции «неизменности положения кредитора» <3>. О.И. Блинков отмечал направленность рассматриваемого положения «на защиту интересов кредиторов, которые не должны «страдать» от смерти своих контрагентов, по частям собирая долги с наследников. Последние, получая наследственное имущество, сами должны претерпевать трудности взаиморасчетов» <4>.
———————————
<3> Петров Е.Ю., Карапетов А.Г. Исполнение и прекращение обязательства: комментарий к статьям 307 — 328 и 407 — 419 Гражданского кодекса Российской Федерации / А.О. Батищев, А.А. Громов, А.Г. Карапетов и др.; Отв. ред. А.Г. Карапетов. М.: М-Логос, 2022. 1496 с.
<4> Блинков О.Е. Ответственность наследников по долгам наследодателя (практические соображения) // Нотариус. 2004. N 1. С. 30 — 37.

Таким образом, в соответствии с действующим правовым регулированием кредитор не лишен возможности предъявить требование о взыскании долга только к одному наследнику, взыскание долга с которого вследствие его более высокого имущественного положения представляется наиболее перспективным.

Важно отметить, что размер задолженности может быть меньше, чем доля наследственного имущества, причитающегося каждому из наследников. В этом случае, несмотря на предъявление требований ко всем наследникам, в рамках исполнительного производства весь долг может быть в полном объеме погашен только за счет одного из наследников, на чье имущество, к примеру, было проще обратить взыскание.

После погашения соответствующего долга наследник приобретает право регресса к остальным наследникам. Между тем какие-либо гарантии того, что предъявляемые наследником в порядке регресса требования будут погашены, фактически отсутствуют.

Ввиду длительности как самого судебного разбирательства, так и исполнительного производства, к моменту возникновения у наследника права регресса остальные наследники, предвидя возможный риск взыскания с них долга наследодателя и преследуя недобросовестные цели, могут совершить ряд действий, направленных на отчуждение наследственного имущества, в результате которых возмещение долга первому наследнику станет крайне затруднительным. Не исключено и обращение взыскания на перешедшее к иным наследникам имущество по их личным обязательствам.

Также перешедшее к другим наследникам имущество может обладать исполнительским иммунитетом (к примеру, переход доли в праве собственности на жилое помещение, в котором прописан наследник), что существенно усложнит, если не сделает невозможным, восстановление прав наследника, погасившего долг наследодателя.

Такая модель законодательного регулирования, предусматривающая возложение риска невозможности погашения долга вследствие неплатежеспособности должника с первоначального кредитора на наследника, неоправданно ставит интересы первого превыше интересов второго.

Предложения.

Изложенные выше проблемы ответственности наследников по долгам наследодателей, по нашему мнению, нельзя признать неразрешимыми. В частности, предлагаем обратить внимание на следующие возможные способы регулирования рассматриваемых правоотношений:

1. Переход от солидарной ответственности наследников (ст. 322 ГК РФ) к долевой (ст. 321 ГК РФ), предусматривающей допустимость взыскания с каждого наследника только той доли долгового обязательства, которая соответствует его доле в наследственном имуществе и не превышает пределы перешедшего к нему наследственного имущества.

2. Установление обязательного определения стоимости наследственного имущества и точных пределов ответственности каждого из наследников при рассмотрении судом требований кредиторов наследодателя.

Решение суда, предусматривающее удовлетворение требования кредитора, в резолютивной части должно содержать указание на точную сумму долга, взыскиваемую с каждого из наследников — ответчиков, что позволит обеспечить соблюдение принципов правовой определенности и исполнимости судебного решения, соблюсти баланс интересов сторон.

В случае если к моменту рассмотрения судом соответствующего требования кредитора определить точные пределы ответственности каждого из наследников не представляется возможным, производство по делу должно быть приостановлено до момента фактического перехода наследства к наследникам, то есть до выдачи свидетельства о праве на наследство.

Для сокращения риска отчуждения наследниками перешедшего к ним наследственного имущества с целью уклонения от исполнения решения суда считаем возможным установление залога в отношении наследственного имущества в силу закона до момента окончания расчетов с кредитором.

3. Также возможно предусмотреть и более усложненный механизм регулирования рассматриваемого института, предусматривающий изначальное включение нотариусом долговых обязательств наследодателя в наследственную массу и выдачу наследникам свидетельств о праве на наследство только после завершения расчетов с кредиторами.

Соответствующая модель может быть реализована следующим образом:

• в течение определенного срока с даты открытия наследства кредиторы наследодателя вправе обратиться к нотариусу с заявлением об учете принадлежащих им требований в составе наследственной массы;
• при наличии возражений со стороны наследников кредитор вправе обратиться в суд с требованием о включении принадлежащего ему требования в состав наследственной массы. В случае признания требования обоснованным, суд выносит соответствующее решение, обязательное для учета нотариусом;
• по истечении срока для принятия наследства и предъявления кредиторами принадлежащих им требований, после определения круга наследников, наследственного имущества нотариус устанавливает общую сумму долговых обязательств наследодателя;
• в случае если стоимость наследственного имущества, причитающегося каждому из наследников, меньше приходящейся на него доли долгов наследодателя или ответ на этот вопрос не ясен, нотариус с привлечением оценщиков определяет стоимость наследственного имущества, причитающегося каждому из наследников.

При этом на этой стадии наследники, получив полное представление о соотношении причитающегося им наследства и долговых обязательств, вправе отказаться от наследства;

• далее нотариус производит расчеты с кредиторами наследодателя за счет наследственного имущества, по завершении которых выдает наследникам свидетельства о праве на наследство;
• нотариус вправе выдать наследнику свидетельство о праве на наследство до завершения расчетов с кредиторами, но только при наличии одного из следующих условий: (1) предоставление наследником доказательств погашения долга в приходящейся на него части за счет личных средств, средств третьих лиц или (2) предоставление подписанного между наследником и кредитором/кредиторами соглашения о порядке погашения задолженности.

Полагаем, что приведенная модель регулирования учитывает как интересы наследников, так и кредиторов наследодателя, а также позволяет преодолеть имеющуюся на сегодняшний день правовую неопределенность в части определения пределов ответственности наследников и процедуры погашения долгов наследодателя.

Мы понимаем дискуссионный характер высказанных предложений, однако, как показывает практика, обсуждать эту тему необходимо.

Литература

1. Блинков О.Е. Ответственность наследников по долгам наследодателя (практические соображения) / О.Е. Блинков // Нотариус. 2004. N 1. С. 30 — 37.
2. Глазов Д.В. Долг в наследство: алгоритм оценки ответственности наследников по обязательствам наследодателя. Современность и перспективы развития / Д.В. Глазов // Нотариальный вестник. 2023. N 12. С. 5 — 13.
3. Исполнение и прекращение обязательства: комментарий к статьям 307 — 328 и 407 — 419 Гражданского кодекса Российской Федерации / А.О. Батищев, А.А. Громов, А.Г. Карапетов [и др.]; Ответственный редактор А.Г. Карапетов. Москва: М-Логос, 2022. 1496 с.

Авторы: М.Ю. Барщевский, М.М. Пухова