Введение

Развитие цифровых технологий способствует все более масштабному использованию виртуальных активов в повседневной жизни. Приобретение, хранение, инвестирование, пользование и распоряжение любыми цифровыми ценностями в виртуальном мире становятся для граждан все более рутинным процессом, который последовательно трансформирует современную правовую реальность. Популяризация децентрализованных систем, более надежная и прозрачная система передачи данных находят отклик как в гражданских, так и в публичных правоотношениях.

Отсутствие единого подхода и метода к правовому регулированию виртуальных активов, явные противоречия в их правовой квалификации, а также потенциальный рост недобросовестных действий в цифровой среде делают актуальным поиск наиболее эффективных гражданско-правовых способов защиты прав владельцев виртуальных активов.

Актуальность исследования заключается в формировании сбалансированного правового подхода на доктринальном уровне, который, с одной стороны, должен обеспечить безусловную правовую защиту владельцев виртуальных активов, а с другой стороны, не станет препятствием для дальнейшего технологического развития цифровой индустрии.

Правовой режим виртуальных активов

Рациональным действием, прежде чем переходить к исследованию и выбору способа защиты нарушенного или оспоренного права, будет являться как раз таки единомыслие и достижение согласия участниками гражданских правоотношений в квалификации и определении правового режима непосредственно самих виртуальных активов. Единого мнения на этот счет пока не существует.

Адептов признания, например, того же токена и иных виртуальных активов полноценными объектами гражданского права в научной литературе не так много, однако на сегодняшний день уже есть проведенные исследования с очень уверенным правовым обоснованием этой проблематики <1>.
———————————
<1> См.: Новоселова Л.А., Полежаев О.А. О правовом режиме объектов гражданских прав, выраженных в цифровых активах // Закон. 2020. N 11. С. 165 — 172.

Отсутствие единой позиции в этом вопросе не снимает существующих сегодня проблем в этой части споров, которые уже дошли до своего завершения не в теоретической части, а легли в основу десятка судебных решений уже на практике.

Другими словами, пока ученые-юристы вырабатывают подходы, строят концепции, сравнивают правовые нормы и применяют их в теории, суды начинают вырабатывать практическую модель решения всех теоретических вопросов.

И забегая вперед: позиции судов в 2017 г. относительно квалификации и применения законодательства в области защиты прав виртуальных активов к 2023 г. сделали стремительный разворот на 180 градусов.

Прежде чем развивать дискуссию о правовом режиме виртуальных активов, следует определиться с содержанием самого термина. В литературе часто проскальзывают схожие по смыслу и сути определения этих терминов, но кто-то называет их «виртуальные активы», кто-то — «цифровые активы» и даже «цифровое имущество». Учитывая риск, что каждый автор может закладывать свой смысл в содержание этого термина, уже высказано предложение не использовать данную терминологию хаотично, а использовать обобщающее понятие <2>.
———————————
<2> См.: Кресс В.В. К вопросу о понятии виртуального (цифрового) имущества как объекте гражданских прав // Образование. Наука. Научные кадры. 2024. N 1. С. 164 — 175.

Виртуальные (цифровые) активы — это совокупность имущественных прав и обязанностей, не имеющих физического выражения и закрепленных в цифровой форме. Виртуальные активы не имеют материального выражения, например, как недвижимость, драгоценные металлы или автомобили.

Обоснованно отнести к виртуальным активам криптовалюту, токены (включая стейблкоины, NFT, утилитарные токены), цифровые активы в играх и метавселенных, виртуальные валюты в закрытых системах и др.

Виртуальные активы могут использоваться для инвестирования, оплаты товаров и услуг, коллекционирования, обмена.

Есть предложения о признании особой категории объектов гражданских прав, к которой также следует отнести виртуальные активы. Этим будет являться нематериальное имущество, т.е. любой объект гражданского права, который не является вещью, но обладает стоимостью и становится достаточно частным объектом современного экономического оборота <3>.
———————————
<3> См.: Ефимова Л.Г. Категория «цифровое имущество» в контексте доктринальных споров // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина. 2024. N 9. С. 38.

С учетом недоработанной законодательной базы, а также малого использования регулирования отношений посредством смарт-контрактов место ключевого источника толкования и применения имеющегося законодательства заняли суды. В отсутствие единой позиции по этому вопросу суды выносят решения, основывая свою позицию на различных источниках, включая научные публикации, и чаще применяют аналогию закона и аналогию права. В результате чего имеет место нарушение единообразия судебной практики и искажение принципа правовой определенности.

Нельзя не заметить тенденцию к изменению квалификации виртуальных активов в судебной практике. Так, например, Апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 17 марта 2016 г. N 33-4472/2016 по делу N 2-6505/2015 суд установил, что виртуальные денежные средства не могут выступать предметом займа в качестве денежных средств, поскольку их правовая природа противоречит положениям ст. 140 — 141, 317 и 807 Гражданского кодекса Российской Федерации. Соответственно, виртуальный актив не является каким-либо имуществом.

Однако по мере популяризации и роста виртуальных активов и все большего увеличения количества пользователей, осознающих возросшую ценность активов и их прямое участие в рамках гражданских правоотношений, суды в большинстве случаев переходят на сторону признания того факта, что виртуальные активы по своей сути являются имуществом, имеющим весомую ценность со всеми вытекающими последствиями.

Так, в Определении Второго кассационного суда общей юрисдикции от 13 февраля 2024 г. по делу N 88-1886/2024 судебная коллегия пришла к выводам, что достаточно правовых оснований, предусмотренных в подп. 8 п. 2 ст. 235 Гражданского кодекса РФ, для прекращения права собственности физического лица на принадлежащую ему криптовалюту «биткоин», хранящуюся на аппаратном электронном кошельке (холодный ключ), и ее последующего обращения в доход Российской Федерации. Ситуация сама по себе интересна тем, что теперь в собственности Российской Федерации имеется виртуальный актив в стоимостном выражении более 1 млрд рублей, который не подпадает под действующий Федеральный закон от 31 июля 2020 г. N 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах». Каким образом государство будет осуществлять на него права пользования, владения и распоряжения — вопрос остается открытым. Поскольку виртуальный актив содержится на аппаратном кошельке, т.е. на материальном носителе, который по своей правовой природе полностью является вещью. При этом даже вопрос о месте его фактического хранения остается без ответа.

Ближайшим шагом на пути решения проблемы по признанию, например, той же криптовалюты имуществом являются, как это ни странно, изменения в Уголовном кодексе Российской Федерации. Внесенный Правительством Российской Федерации в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации законопроект N 902782-8 четко содержит определение, что цифровая валюта признается имуществом. В свою очередь, при рассмотрении аналогичных проблем с учетом применения междисциплинарного подхода в случае принятия законопроекта он может оказать положительное влияние и в гражданско-правовых отношениях.

Аналогичного вывода придерживаются и арбитражные суды в делах о банкротстве. Так, в Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 11 июня 2025 г. N Ф09-2003/25 по делу N А76-24558/2023 сказано, что суды установили тот факт, что криптовалюта сама по себе является одним из элементов финансового оборота, а также имуществом, подлежащим включению в конкурсную массу и последующей реализации в рамках дела о банкротстве с целью удовлетворения требований кредиторов, следовательно, приобретенная должником криптовалюта в любом случае подлежит инвентаризации и оценке для установления ее ценности и целесообразности ее реализации.

Гражданско-правовые способы защиты

Сами по себе способы гражданско-правовой защиты виртуальных активов должны представлять систему частноправовых средств, направленных на восстановление имущественных и неимущественных прав их владельцев <4>. Способы защиты виртуальных активов можно разделить на две большие группы, такие как договорные способы защиты и внедоговорные.
———————————
<4> См. подробнее: Подшивалов Т.П. Система вещных исков: дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2024. С. 55 — 58; Гражданское право: учебник / под ред. Т.П. Подшивалова, Е.В. Ломакиной. М.: Проспект, 2024. С. 177.

В части договорных средств защиты самым популярным решением будет расширенное внедрение в оборот смарт-контракта. Данный механизм уже применяется на всех децентрализованных системах, но создание технологических площадок для его заключения вне сферы блокчейна может существенно повысить защищенность виртуальных активов в любой цифровой среде. По умолчанию смарт-контракт имеет несколько степеней защиты проводимой сделки, сюда входит требование надлежащей цифровой подписи именно лицом, заключающим сделку. Выполнение условий сделки проходит автоматически, устанавливаются временные ограничения на выполнение операции и быстрый возврат средств в случае неисполнения какой-либо сделки.

Довольно смелой идеей стало бы внедрение гибридной системы эскроу-счетов при заключении смарт-контрактов на децентрализованных системах. Во-первых, договор счета эскроу уже классифицирован и поименован в Гражданском кодексе Российской Федерации в банковской сфере, что не мешает применить его суть по аналогии закона в цифровых правоотношениях и в части каких-либо сделок с виртуальными активами.

Есть предложения по разрешению споров на самих платформах, где могут храниться виртуальные активы, с использованием самого пользовательского соглашения <5>. Данный подход будет близок к административно-правовым мерам. Если законодательно будут увеличены публичные интересы, то одним из способов защиты будет являться регуляторная мера. Например, обязательное лицензирование деятельности цифровых платформ, полный комплект контрольно-надзорных механизмов (аудит платформ, мониторинг подозрительных операций, определенные санкции за нарушения пользовательских соглашений).
———————————
<5> Селькова А.А. Метавселенная: вопросы подсудности и порядка разрешения споров // Lex Russica. 2025. N 5. С. 139 — 149.

При использовании смарт-контрактов отпадет необходимость применения таких способов защиты, как понуждение к исполнению обязательства в натуре, взыскание задолженности и неустойки, признание сделки недействительной и применение последствий ее недействительности.

Во всех иных не урегулированных в договоре или соглашении проблемных вопросах остается внедоговорное урегулирование споров посредством судебной защиты.

При грамотно выстроенной теоретической базе квалификация виртуальных активов в имущественный комплекс и полное соответствие виртуальных активов всем свойствам имущественных прав позволяют применять к рассматриваемым отношениям стандартные способы защиты нарушенного права, такие как виндикационный иск, негаторный иск, иск о признании права собственности и иски о возмещении убытков.

Естественно, говоря о применимости вещных исков, речь идет о применении аналогии закона. При подаче виндикационного иска виртуальные активы по своей специфике примут форму бестелесных имущественных прав. На первое время иск может быть двойственно квалифицирован: в рамках вещно-правового подхода, если законодатель признает, например, токены «цифровыми вещами», или в рамках обязательственно-правового подхода как права требования к администратору цифровой платформы. В рамках исковых процедур можно провести экспертное исследование всех цепочек транзакции, от эмиссии до конечного владельца, с отражением всех реестровых записей.

Уместным предложением для дополнения теоретической части вопроса представляется отнести к специальным способам защиты, например, «цифровую виндикацию» — требование о возврате доступа к цифровому имуществу посредством предоставления логина и пароля или же его сброса. А также «цифровой негаторный иск» — иск пользователя или социальной сети к третьим лицам об устранении препятствий пользованию, владению, распоряжению аккаунтом (перебои в работе сетей связи, блокировка страниц поисковиком и иные) <6>.
———————————
<6> См.: Тясто Ю.А. Правовая защита цифровых активов: страница социальной сети // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2021. N 3. С. 95 — 96.

С учетом нахождения любого цифрового права в некой цифровой среде иски об устранении препятствий, связанных с правомочием по пользованию и распоряжению имуществом, сводятся к требованию об изменении записей или корректировке данных (реестра) администратором системы для получения доступа к системе, что также может обеспечить соотносимость с отдельными (специальными) способами защиты прав <7>. Разумеется, данное положение будет сводиться не к фактическому устранению материальных препятствий в физическом смысле, как это предполагается в рамках негаторного иска, а к восстановлению технической возможности осуществления всех правомочных функций над виртуальным активом, с устранением всех технических и цифровых препятствий.
———————————
<7> См. подробнее: Павлова Д.А. Цифровые права как объект частноправового регулирования: дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2025. С. 151 — 161.

Иск о признании права собственности будет включать в себя требования о подтверждении самого факта принадлежности виртуального актива конкретному лицу, признании факта перехода прав при утрате технического доступа и оспаривании ошибочных транзакций. По умолчанию целесообразным будет признать презумпцию собственности за владельцем виртуального актива (держателем электронного ключа, пароля и т.д.).

Отличием иска о признании права собственности от виндикационного требования будет являться отсутствие необходимости доказательств нахождения виртуального актива у конкретного лица. Иск направлен на юридическую фиксацию права, а не на ее истребование. Такой иск может предшествовать виндикации.

Нельзя не обратить внимания на то, что единого мнения в части применения стандартных форм и способов защиты нарушенных прав так и не выработано. Так, например, ряд авторов выступают категорически против применения к цифровым правам традиционной виндикации и предлагают модель «требования о возврате доступа к цифровому коду» <8>. Однако с учетом текущих реалий и самой цели использования и хранения виртуальных активов в децентрализованных системах и на онлайн-площадках реализация такого подхода представляется затруднительной.
———————————
<8> См.: Мурзин Д.В. Виндикационная модель защиты абсолютных прав // Российский юридический журнал. 2021. N 6. С. 71; Мурзин Д.В. Виндикационная модель защиты исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2021. N 2. С. 103 — 109.

Правовых оснований, предусмотренных ст. 12 и ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации, с применением аналогии закона о бестелесных вещах будет более чем достаточно и на сегодняшний день для защиты прав обладателей виртуальных активов в суде.

Относительно формы защиты можно также обозначить цифровую трансформацию, так как все вышеперечисленные категории споров могут быть процессуально рассмотрены в формате онлайн-арбитража, поскольку виртуальные активы локализуются на цифровых платформах, где их администраторы могут организовать такую форму разрешения конфликтных ситуаций <9>.
———————————
<9> См. подробнее: Подшивалов Т.П. Онлайн-арбитраж по вещным искам // Право цифровой среды. М.: Проспект, 2022. С. 679 — 684; Подшивалов Т.П. Blockchain и регистрация прав на недвижимость // Smart Law for Smart Industry. М.: Проспект, 2020. С. 84 — 88.

Выводы

Проведенный анализ исков о спорах с виртуальными активами демонстрирует, что судебная практика развивается быстрее законодательства и фактически формирует правовые подходы, которые с большей долей вероятности будут закреплены в нормативных актах. Формирование каждого судебного прецедента создает базу будущей законодательной инициативы.

Необходимость разрешения практической составляющей обозначенных выше вопросов привела к тому, что судебная практика взяла на себя верховенство в формировании теории и научной доктрины. Груз ответственности, возложенный сейчас на судебную систему, необходим для поиска ею выхода из спорных ситуаций и конфликтных ситуаций в цифровой среде.

В дальнейшем при установлении четкого правового режима виртуальных активов правовая система сама адаптируется для решения споров, с ними связанных, таких как наследование виртуальных активов, их страхование и т.п.

Перспективным направлением будет являться создание гибридных систем защиты, включающих в себя средства договорной защиты (например, такие как смарт-контракты) в сочетании с традиционными правовыми способами, с возможностью проведения специальных судебных процедур для рассмотрения споров с виртуальными активами.

При поиске оптимальной модели регулирования с учетом быстрого развития цифровых технологий не стоит забывать о фундаментальных принципах гражданского права. Поскольку в конечном счете любой виртуальный актив, несмотря на свою новизну, останется объектом гражданского права и должен всецело вписываться в существующую правовую систему.

Литература

1. Гражданское право: учебник / под редакцией Т.П. Подшивалова, Е.В. Ломакиной. Москва: Проспект, 2024. 448 с.
2. Ефимова Л.Г. Категория «цифровое имущество» в контексте доктринальных споров / Л.Г. Ефимова // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина. 2024. N 9. С. 25 — 39 // https://doi.org/10.17803/2311-5998.2024.121.9.025-039.
3. Кресс В.В. К вопросу о понятии виртуального (цифрового) имущества как объекте гражданских прав / В.В. Кресс // Образование. Наука. Научные кадры. 2024. N 1. С. 164 — 175 // https://doi.org/10.24412/2073-3305-2024-1-164-175.
4. Мурзин Д.В. Виндикационная модель защиты абсолютных прав / Д.В. Мурзин // Российский юридический журнал. 2021. N 6. С. 64 — 75. DOI: 10.34076/20713797_2021_6_64.
5. Мурзин Д.В. Виндикационная модель защиты исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности / Д.В. Мурзин // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2021. N 2. С. 103 — 109.
6. Новоселова Л.А. О правовом режиме объектов гражданских прав, выраженных в цифровых активах / Л.А. Новоселова, О.А. Полежаев // Закон. 2020. N 11. С. 165 — 172.
7. Павлова Д.А. Цифровые права как объект частноправового регулирования: диссертация кандидата юридических наук / Д.А. Павлова. Санкт-Петербург, 2025. 210 с.
8. Подшивалов Т.П. Blockchain и регистрация прав на недвижимость / Т.П. Подшивалов // Smart Law for Smart Industry: сборник научных статей / ответственные редакторы: Е.В. Титова, Т.П. Подшивалов. Москва: Проспект, 2020. С. 83 — 87.
9. Подшивалов Т.П. Онлайн-арбитраж по вещным искам // Право цифровой среды: монография / Д.В. Абдрахманов, Нитиш Ападхай, И.З. Аюшеева [и др.]; под редакцией Т.П. Пошивалова, Е.В. Титовой, Е.А. Громовой. Москва: Проспект, 2022. С. 679 — 684.
10. Подшивалов Т.П. Система вещных исков: диссертация доктора юридических наук / Т.П. Подшивалов. Екатеринбург, 2024. 443 с.
11. Селькова А.А. Метавселенная: вопросы подсудности и порядка разрешения споров // Lex Russica (Русский закон). 2025. Т. 78. N 5 (222). С. 139 — 149 // https://doi.org/10.17803/1729-5920.2025.222.5.139-149.
12. Тясто Ю.А. Правовая защита цифровых активов: страница социальной сети / Ю.А. Тясто // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2021. N 3. С. 84 — 101.

Автор: А.А. Романов