В первом полугодии 2024 года Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) рассмотрела 14 жалоб по спорам, связанным с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Использование исключительного механизма такой ответственности для восстановления нарушенных прав не теряет своей актуальности.

Между тем суды продолжают поддерживать тенденцию отказа от «повального» удовлетворения заявлений, разбираясь в каждом конкретном случае с обстоятельствами возникновения долгов, ведь суммы привлечения бывших руководителей компаний-должников достигают десятков миллиардов рублей в зависимости от размера реестра требований кредиторов. Рассматривая дела о субсидиарной ответственности, суды выделяют следующие ключевые вопросы, имеющие важное значение для правоприменения.

Анализ всей совокупности внутригрупповых отношений.
Установление лица, фактически создавшего условия,
при которых полное удовлетворение требований кредиторов
стало невозможным

Рассматривая дело N А40-166456/2018 о несостоятельности (банкротстве) общества, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ в Определении от 02.02.2024 N 305-ЭС19-27802(6,7,8,9) указала, что для целей проверки доводов о создании должником бизнес-схемы «центр прибыли — центр убытков» соотнесение общих сумм исполненных должником и исполненных ответчиком контрактов за весь период их хозяйственной деятельности не является корректным; необходимо исследовать всю совокупность взаимоотношений сторон.

ВС РФ также отметил, что нельзя признать в достаточной степени мотивированным вывод суда апелляционной инстанции о нахождении должника в состоянии имущественного кризиса весь период 2014 — 2018 годов, поскольку противопоставление чистой прибыли и кредиторской задолженности в целях выяснения признаков неплатежеспособности некорректно. Прибыль в отличие от убытка — это положительная разница между доходами и расходами, указывающая на то, что по итогам финансового года общество обладало достаточными активами для исполнения имевшихся у него обязательств. При этом значительная кредиторская задолженность общества сама по себе в отрыве от иных финансовых показателей хозяйственной деятельности не говорит о неплатежеспособности общества. В данном случае должник осуществлял деятельность в области строительства, для которой характерно кредитное финансирование.

На настоящий момент отсутствуют четкие критерии установления имущественного кризиса. В каждом отдельном случае в зависимости от вида деятельности и оборота несостоятельной компании суды должны разбираться в модели ведения бизнеса, реконструировать действительную картину имущественного положения должника и выделять свои критерии кризисной ситуации.

Например, Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 18.10.2024 по делу N А40-27858/17 квалифицировал хозяйственные отношения должника и аффилированных с ним лиц в качестве бизнес-модели «центр прибыли — центр убытков» и направил дело на новое рассмотрение для установления наличия (отсутствия) внутрикорпоративной схемы.

Таким образом, практика подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности только по формальным основаниям потеряет актуальность, и юристам необходимо будет каждый раз подробно разбирать историю корпоративных взаимоотношений.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 02.07.2024 N 303-ЭС24-372 была затронута тема распределения бремени доказывания относительно схемы внутригруппового бизнеса. В частности, ВС РФ обратил внимание на следующие нарушения, допущенные судами нижестоящих инстанций при рассмотрении дела:

• необоснованно отклонено ходатайство заявителя об истребовании необходимой для доказывания его позиции документации. Несмотря на то что истцом аргументирована необходимость оказания содействия в получении доказательств и в основе заявленных ходатайств лежало объективное неравенство сторон спора в возможности доказывания обстоятельств дела, суд первой инстанции фактически проигнорировал просьбы истца об истребовании доказательств;
• без внимания судов осталось и то, что контролирующее должника лицо в ходе рассмотрения дела не опровергло доводы истца о нарушении принципа имущественной обособленности общества, а также о построении ответчиком такой модели ведения бизнеса, при которой создаются искусственные условия для уклонения от проведения расчетов с кредитором;
• не получены объяснения ответчика относительно использования общего интернет-сайта для ведения деятельности через несколько юридических лиц, формирующих, по сути, единый бизнес.

Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа Постановлением от 13.01.2025 по делу N А74-14107/2019 отменил судебные акты нижестоящих инстанций о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, указав следующее.

Представляется, что для вывода об организации центра убытков и центра прибыли как основания привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности необходимо установление получения такого дохода, который сопоставим с величиной обязательств должника, а его прямое получение должником являлось бы достаточным для предотвращения возникновения и наращивания признаков несостоятельности общества. Однако такие обстоятельства судами не установлены и из материалов дела не следуют, в связи с чем в рассматриваемой части доводы заявителя кассационной жалобы признаются обоснованными.

Кроме того, в данном деле суд кассационной инстанции учел специфику деятельности должника — предприятия жилищно-коммунального хозяйства, отметив, что публичная деятельность предприятий жилищно-коммунального хозяйства носит убыточный характер (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 19.08.2021 N 305-ЭС21-4666(1,2,4), от 21.10.2021 N 307-ЭС21-5954(2,3), от 26.01.2022 N 304-ЭС17-18149(10-14)), что связано с платежной дисциплиной населения и оплатой поставленных ресурсов и оказанных услуг. Между тем данная сфера отношений выходит за пределы возможного влияния арендодателя как собственника имущественного комплекса. Для цели компенсации убыточной деятельности на законодательном уровне предусмотрены механизмы предоставления субсидий из бюджета соответствующего уровня, взыскания межтарифной разницы и т.д. Доказательства невозможности или недоступности использования восстановительных механизмов заявителем не представлены.

В Постановлении от 06.03.2025 по делу N А19-11758/2017 Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа отмечает необходимость установления конечных бенефициаров. В рамках названного дела при рассмотрении обособленного спора сведения о фактических бенефициарах носили уведомительный характер, доказательства в подтверждение соответствующих обстоятельств при рассмотрении дела о банкротстве должника не представлялись, следовательно, указанные сведения невозможно оценивать в качестве известного факта. Ни один из участников дела о банкротстве и обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности истинный характер отношений в группе компаний не раскрывал, сведений о фактически контролирующем должника лице или выгодоприобретателе не предоставлял.

Арбитражный суд Поволжского округа в Постановлении от 04.03.2025 по делу N А55-30387/2021 обращает внимание, что смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения. Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. Кроме того, квалификация номинальных руководителей в качестве бенефициаров нарушает и права собственно номинальных руководителей, так как бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения, а номинальные руководители несут несоразмерную их деяниям ответственность.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно. Первые — поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые — поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.01.2023 N 305-ЭС21-18249(2,3)).

Оценка поведения привлекаемого к субсидиарной
ответственности лица и степени его негативного влияния
на должника. Распределение бремени доказывания

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079).

Добросовестный руководитель общества обязан действовать в интересах контролируемого им юридического лица и его кредиторов. Критерии недобросовестного поведения сформулированы в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 27.06.2024 N 305-ЭС24-809, в том числе со ссылкой на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации (далее — КС РФ) от 07.02.2023 N 6-П (далее — Постановление N 6-П):

• отказ или уклонение контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника документов;
• отказ или уклонение контролирующих лиц от дачи объяснений либо дача явно неполных объяснений;
• непринятие мер по погашению задолженности перед кредиторами.

Как отмечает ВС РФ, независимый кредитор не должен претерпевать неблагоприятные имущественные последствия того, что он не смог помешать контролировавшим должника лицам «бросить бизнес» и уклониться тем самым от расчетов с ним. Во всяком случае, правопорядок не поощряет «брошенный бизнес», а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу «закончил бизнес — убери за собой».

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 21.02.2025 N 305-ЭС24-22290 указано, что правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена в Постановлении N 6-П, в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 год, утвержденного Президиумом ВС РФ 15 мая 2024 года, и ряде Определений (от 10.04.2023 N 305-ЭС22-16424, от 04.10.2023 N 305-ЭС23-11842, от 27.06.2024 N 305-ЭС24-809, от 11.02.2025 N 307-ЭС24-18794 и других).

По мнению ВС РФ, эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим («брошенным»), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного и нет никаких оснований уменьшать правовую защищенность кредиторов «брошенных» юридических лиц по сравнению с кредиторами ликвидированных.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25.03.2024 N 303-ЭС23-26138 также отмечено, что как добросовестное поведение контролирующего лица квалифицируется аккумулирование и сохранение им информации о хозяйственной деятельности должника, раскрытие этой информации при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Данный судебный акт также интересен тем, что на стадии кассационного обжалования в ВС РФ спор по существу свелся к разрешению вопроса о распределении бремени доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего должника (хозяйственное общество), которое не рассчиталось с кредиторами и не имеет средств для финансирования процедур своего банкротства.

Относительно такого распределения бремени ВС РФ обратил внимание на следующее.

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо обычно лежит на кредиторах, в интересах которых заявлено это требование. Вместе с тем отсутствие у контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права (пункт 56 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее — Постановление N 53).

В ряде случаев эта проблема решается законодательно введением презумпций-предположений, основанных на наибольшей вероятности наступления того или иного события (явления) при установлении прочих фактов. Презумпции считаются верными, пока не доказано иное.

Кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, сокрывшего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию (подпункт 4 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»; далее — Закон о банкротстве), в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов на момент введения в отношении должника наблюдения.

Презумпция носит опровержимый характер, и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно доказать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 Постановления N 53).

Правовые позиции о распределении бремени доказывания для установления наличия материально-правовых оснований привлечения к субсидиарной ответственности в аналогичной ситуации, о стандарте поведения добросовестного контролирующего лица и его ответственности изложены в Постановлении N 6-П. В пунктах 3.2, 5.1 этого Постановления, в частности, указано о применимости презумпций статьи 61.11 Закона о банкротстве и в случае привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности после прекращения дела о банкротстве должника ввиду отсутствия средств для финансирования соответствующих процедур. Как добросовестное поведение отмечено аккумулирование и сохранение контролирующим лицом информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Отказ же или уклонение контролирующего лица от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении, о воспрепятствовании осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Создание препятствий кредитору в защите его прав косвенным образом указывает на интерес контролирующего должника лица в сокрытии своих противоправных действий и намерении уйти от ответственности.

При рассмотрении приведенного в названном Определении ВС РФ судебного спора кредитор доказал наличие всех признаков, необходимых для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, в том числе тех, которые входили в соответствующую презумпцию:

1. наличие не погашенной основным должником задолженности;
2. отсутствие у основного должника возможности погасить задолженность;
3. наличие у субсидиарного ответчика статуса контролирующего должника лица (по существу была реализована общеизвестная схема ликвидации фактически несостоятельного юридического лица путем включения в его состав номинального участника и последующего выхода из состава реального лица, что косвенным образом указывало на намерение ответчика как реального контролирующего должника лица не платить по долгам общества и уйти от ответственности; передача документов должника иностранной компании носила мнимый характер);
4. доведение контролирующим лицом общества до банкротства (через презумпцию сокрытия документов, подразумевающую за таким сокрытием намерение скрыть следы своих противоправных действий);
5. объективную невозможность установить причину банкротства и сформировать конкурсную массу без документации должника, прежде всего без хозяйственных договоров и прочих документов первичного учета.

В продолжение вышеизложенной позиции ВС РФ Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 29.11.2024 по делу N А40-203824/2023 отметил, что контролирующее лицо после перехода на него бремени опровержения утверждений заявителя должно раскрыть документы и представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Однако указанный переход бремени доказывания добросовестности на само контролирующее лицо не снимает необходимость опровержения такой добросовестности в заявлении о привлечении к ответственности. Поэтому при подготовке заявления следует заранее указать на злонамеренность поведения ответчика.

Следует отметить и иную позицию относительно выхода контролирующего должника лица из общества.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 12.08.2024 по делу N А32-9377/2020 спор передан на новое рассмотрение, поскольку не дана оценка доводам участника и бывшего руководителя о том, что сумма задолженности должника перед кредитором с момента утверждения мирового соглашения уменьшилась, не установлены факты согласованности действий указанных лиц и направленности их воли на причинение вреда должнику, не учтено принятие ряда антикризисных мер.

Как указал суд кассационной инстанции, в абзацах первом и втором подпункта «б» пункта 16 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.12.1999 N 90/14 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» разъяснено, что выход участника из общества осуществляется на основании его заявления, с момента подачи которого его доля переходит к обществу. Временем подачи заявления о выходе является день передачи его участником как совету директоров (наблюдательному совету) либо исполнительному органу общества (единоличному или коллегиальному), так и работнику общества, в обязанности которого входит передача заявления, а в случае направления заявления по почте — день поступления его в экспедицию либо к работнику общества, выполняющему эти функции.

Правовые последствия заявления о выходе из общества наступают исключительно в силу волеизъявления участника, направленного на прекращение прав участия в этом обществе. Такое волеизъявление является односторонней сделкой, поскольку для ее совершения в соответствии с законом необходимо и достаточно воли одной стороны.

Соответственно, мнение управляющего, поддержанное судами, о том, что субсидиарный ответчик на момент рассмотрения дела является участником общества, не основано на буквальном толковании норм законодательства об обществах с ограниченной ответственностью. При этом заявление о выходе из общества подано ответчиком задолго до возбуждения дела о банкротстве, поэтому данные действия не могут свидетельствовать о его намерении избежать ответственности, предусмотренной Законом о банкротстве.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 13.08.2024 по делу N А41-27935/2020 спор направлен на новое рассмотрение, так как суды должны устанавливать степень негативного воздействия субсидиарного ответчика на должника. Суд округа указал нижестоящей инстанции на необходимость квалификации действий ответчика для целей привлечения к субсидиарной ответственности либо взыскания убытков.

В силу разъяснений, изложенных в пункте 20 Постановления N 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению — общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее — ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), — суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Так, в данном случае суд, сделав вывод об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, не оценил довод конкурсного управляющего на предмет возможности взыскания с ответчика убытков.

В Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 02.08.2024 по делу N А40-248520/2021 отмечено, что, имея механизм влияния на финансовую деятельность общества, субсидиарные ответчики могли контролировать действия как исполнительного органа, так и общества в целом, однако своим бездействием допустили наступление неблагоприятных последствий в виде доначисления по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога и штрафных санкций, а также совершение обществом сделок, не отвечающих интересам должника.

В указанном Постановлении суд кассационной инстанции подробно описывает выводы, сделанные в ходе налоговых проверок деятельности должника, принимая их во внимание при установлении степени вины ответчиков.

Определением ВС РФ от 23.10.2024 N 305-ЭС24-17766(1-5) отказано в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам для пересмотра в порядке кассационного производства.

А в Постановлении от 28.01.2025 по делу N А40-37466/2024 Арбитражный суд Московского округа, отменяя судебные акты нижестоящих инстанций об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, указал, что, рассматривая иски о привлечении к субсидиарной ответственности, суд должен распределять бремя доказывания (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 Постановления N 53) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела между сторонами спора.

Суд округа отметил, что кредитор, как правило, не имеет доступа к доказательствам, связанным с финансово-хозяйственной деятельностью должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Поэтому, предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, а также то, что вероятной причиной невозможности погашения требований кредиторов являлось поведение контролирующего должника лица.

Интересным представляется дело о банкротстве, в котором кассационная инстанция дважды направляла спор о субсидиарной ответственности на новое рассмотрение, отменяя акты нижестоящих судов. Постановлением от 11.02.2025 по делу N А41-77385/2018 Арбитражный суд Московского округа изменил размер ответственности одного из контролирующих должника лиц, указав, что сумма должна быть уменьшена пропорционально периоду исполнения ответчиком обязанностей руководителя.

Суд кассационной инстанции также отметил, что судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства к ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в Постановлении от 05.03.2025 по делу N А18-3642/2022 указал на необходимость оценки доводов о бездействии руководителя, ведущем к утрате активов.

Суд обращает внимание на то, что показатели бухгалтерской, налоговой или иной финансовой отчетности не имеют решающего значения для определения соответствующего признака неплатежеспособности, так как данный признак носит объективный характер и не должен зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы. В противном случае, помимо прочего, для должника создавалась бы возможность манипулирования содержащимися в отчетах сведениями для влияния на действительность конкретных сделок или хозяйственных операций с определенными контрагентами, что очевидно противоречит требованиям справедливости и целям законодательного регулирования института несостоятельности (Определение ВС РФ от 12.02.2018 N 305-ЭС17-11710(3)).

Суд кассационной инстанции также отмечает, что срок возникновения обязательства не тождественен сроку его исполнения. В свою очередь, отождествление данных понятий является ошибочным, на что, в числе прочего, указывал ВС РФ в Определении от 15.12.2022 N 302-ЭС19-17559(2).

В Постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 03.03.2025 по делу N А32-48068/2017 отмечено, что для разрешения обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности необходимо установить наличие признаков объективного банкротства в ту или иную дату, а также наличие обязательств, возникших у должника в период с момента возникновения обязанности по подаче заявления о банкротстве и до момента возбуждения судом дела о банкротстве, составляющих размер ответственности привлекаемого лица.

Данное дело также интересно тем, что в рамках обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности проводилась судебная экспертиза по анализу и оценке финансово-хозяйственной деятельности должника, в результате которой экспертом было установлено, что в определенный период времени руководству должника с целью недопущения банкротства следовало подготовить антикризисный план.

В ходе экспертизы были также выявлены действия одного из субсидиарных ответчиков, приведшие к невозможности погашения требований кредиторов.

Кроме того, ненадлежащие действия руководства должника подтверждались приговором районного суда, принятым во внимание судебными инстанциями при рассмотрении спора.

Установление необходимых причин банкротства

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 15.05.2024 N 309-ЭС23-25744 высшая инстанция при разрешении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности отметила, что нужно исследовать обстоятельства, касающиеся момента совершения должником действий (бездействия), ставших необходимой причиной банкротства организации, и, исходя из этого, определить режим удовлетворения требования кредитора.

Также ВС РФ обращает внимание, что действующим законодательством не установлена субсидиарная ответственность за уклонение контролирующего лица от передачи конкурсному управляющему документации должника. Такое уклонение лишь образует опровержимую презумпцию того, что действия (бездействие) этого контролирующего лица повлекли за собой несостоятельность (банкротство) подконтрольной организации.

Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 26.11.2024 по делу N А40-300101/2018 указал, что в каждом случае нужно оценивать существенность негативного воздействия контролирующего лица на деятельность должника. Суд признал заслуживающими внимания доводы конкурсного управляющего о перечислении должником крупных денежных сумм в пользу участника должника в качестве досрочного возврата займов.

Арбитражный суд Уральского округа в Постановлении от 13.11.2024 по делу N А50-23246/2021 отметил, что нижестоящим судам следовало установить, что именно корпоративные выплаты субсидиарному ответчику явились необходимой причиной банкротства.

Постановлением от 02.08.2024 по делу N А50-11785/2023 Арбитражный суд Уральского округа отказал в привлечении к субсидиарной ответственности директора общества, так как неоплата долга не обусловлена виной директора, на момент образования долга общество не обладало признаками банкротства, причиной банкротства являются внешние объективные факторы (неплатежеспособность контрагентов), совершение директором сделок по выводу имущества и действий, приведших к объективному банкротству общества, не доказано.

Судом также была принята во внимание активная процессуальная позиция субсидиарного ответчика, который давал исчерпывающие пояснения относительно порядка ведения деятельности и сложившихся взаимоотношений, принимал меры для урегулирования спора с кредитором.

Данное Постановление оставлено без изменения Определением ВС РФ от 23.10.2024 N 309-ЭС24-17909.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в Постановлении от 22.11.2024 по делу N А56-16655/2020 указал на необходимость установления мотивов принятия деловых решений о погашении требований аффилированного лица.

Таким образом, при подготовке доказательной базы следует уделять отдельное внимание аналитике финансово-бухгалтерской деятельности компании для целей выявления очевидно негативного экономического эффекта от ее осуществления для должника.

При этом еще раз обращаем внимание на Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 02.02.2024 N 305-ЭС19-27802(6,7,8,9), в котором указано, что книги покупок и книги продаж сами по себе не могут являться основанием для установления задолженности, поскольку не относятся ни к числу первичных документов, удостоверяющих факт хозяйственной жизни общества, ни к числу платежных документов, подтверждающих факт оплаты. Данные документы применяются организацией в целях налогового учета при расчете налога на добавленную стоимость.

С необходимостью установления причин банкротства соглашается и Арбитражный суд Поволжского округа в Постановлении от 21.02.2025 по делу N А65-13606/2020.

В данном споре один из субсидиарных ответчиков приводил доводы о том, что часть сделок, вмененных ему в качестве виновных действий, не относится к периоду его руководства должником, что вменяемые в качестве виновных действия — платежи в пользу контрагентов (оплата долгов перед поставщиками и подрядчиками в целях завершения подрядных работ на вверенных должнику объектах и получения денежных средств от заказчиков для расчетов с кредиторами) — не могли являться причиной банкротства должника, поскольку указанными сделками погашены реальные обязательства должника в целях продолжения осуществления хозяйственной деятельности предприятия, преодоления имущественного кризиса. Также ответчик указывал, что все сделки признаны судами недействительными по основаниям, предусмотренным статьей 61.3 Закона о банкротстве, ввиду оказания предпочтения кредиторам, в качестве применения последствий судом применена двусторонняя реституция, обязательства должника перед этими кредиторами восстановлены, следовательно, финансовое положение должника и в случае расчетов с другими кредиторами осталось неизменным.

Однако, как указал суд кассационной инстанции, суды не отразили мотивов отклонения доводов ответчика о том, что часть сделок не относится к периоду его руководства должником, а остальные вменяемые сделки относятся к обычным хозяйственным операциям, совершены в процессе обычной хозяйственной деятельности общества и не имели целью безосновательный вывод активов должника.

Направляя спор на новое рассмотрение, суд округа отметил, что правовая позиция о недопустимости избирательного подхода к оценке доказательств, имеющих существенное значение, не отвечающего требованиям пункта 4 статьи 2, статьи 6, пункта 2 статьи 65, пунктов 1 и 7 статьи 71, статей 168 — 170 АПК РФ, неоднократно высказывалась ВС РФ, в частности в Определении от 08.06.2020 N 307-ЭС16-7958.

Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 27.02.2025 по делу N А40-62361/20 указал на необходимость при новом рассмотрении дела установить причины, по которым должник стал несостоятельным (банкротом), в том числе на основе анализа переданной конкурсному управляющему бывшим руководителем должника бухгалтерской документации (прежде всего установить — передана она или нет) и анализа характера и размера требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника (установить, исходя из каких именно обязательств образовалась данная задолженность); дать оценку доводам конкурсного управляющего о совершении ответчиками сделок по перечислению денежных средств, установив наличие (отсутствие) у данных сделок цели причинения вреда имущественным интересам кредиторов должника (наличие кредиторов на дату сделок, требования которых впоследствии включены в реестр), наличие (отсутствие) аффилированности контрагентов по этим сделкам и факт возврата ими полученных денежных средств должника либо перечисленных за них должником третьим лицам; выяснить, привели либо нет данные сделки к возникновению объективного банкротства должника в масштабах его деятельности, после чего установить наличие (отсутствие) оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности либо к ответственности в виде взыскания с них убытков за совершение данных сделок.

Установление фактического местонахождения
документации должника

Данную позицию следует выделить отдельно, поскольку после введения в Закон о банкротстве главы о привлечении к субсидиарной ответственности было подано и удовлетворено судами большое количество заявлений, основанных именно на непередаче документов должника.

Арбитражный суд Северо-Западного округа Постановлением от 23.06.2024 по делу N А56-57680/2020 направил спор на новое рассмотрение, указав, что нижестоящими судами не дана оценка доводам субсидиарного ответчика о направлении документации общества конкурсному управляющему почтовыми отправлениями. Кроме того, судами не учтена сложившаяся судебная практика рассмотрения данной категории обособленных споров, согласно которой конкурсный управляющий должен пояснить, каким образом отсутствие у него документов фактически повлияло на проведение процедур банкротства и расчетов с конкурсными кредиторами.

Арбитражный суд Московского округа Постановлением от 18.11.2024 по делу N А41-34091/2021 отменил судебный акт апелляционной инстанции и направил спор на новое рассмотрение, указав на необходимость установления фактического местонахождения документации общества. Суд подробно разъяснил критерии привлечения к субсидиарной ответственности за невозможность погашения требований кредиторов, в том числе вследствие непередачи конкурсному управляющему документации должника.

Отметим, что тенденция необходимости установления наличия документации у руководителя должника прослеживается и в других судебных актах.

Например, в Постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 03.10.2024 по делу N А56-114094/2022 указано, что бремя доказывания наличия у бывшего руководителя документации должника лежит на арбитражном управляющем.

То есть при установлении оснований привлечения к ответственности мало доказать сам факт непередачи документов, необходимо еще убедить суд в наличии прямой причинно-следственной связи между непередачей документов и наступлением невозможности погашения требований кредиторов.

Арбитражный суд Московского округа, отменяя Постановлением от 17.01.2025 по делу N А40-95383/2019 судебные акты нижестоящих инстанций, указал, что суды не дали оценку доводу конкурсного управляющего о непередаче ему документации общества, безосновательно освободив ответчика от необходимости опровержения презумпции, установленной подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, сославшись лишь на то, что общество после смены генерального директора продолжало вести хозяйственную деятельность.

Как отметил суд округа, обстоятельства того, что вся документация ответчиком как руководителем должника и его единственным участником была передана вновь назначенному директору, а затем следующему руководителю, судами не исследовались и не устанавливались. При этом ответчиком в материалы дела какие-либо доказательства, подтверждающие такую передачу, не представлены, а также не приведено никаких объяснений относительно судьбы документации и имущества должника.

В Постановлении от 31.01.2025 по делу N А56-19007/2022 Арбитражный суд Северо-Западного округа, отменяя судебные акты нижестоящих инстанций об удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, указал, что конкурсный управляющий не конкретизировал объем недостающей документации, не указал, за какой период и какие именно документы ему необходимы для ведения процедуры, не мотивировал надлежащим и достаточным образом, как непередача документации должника, точный состав которой он даже не предоставил, затруднила исполнение обязанностей конкурсного управляющего в ходе процедуры конкурсного производства.

Из содержания судебных актов не следует, что конкурсный управляющий доказал, а суды двух инстанций установили состав активов общества, которые могли бы объективно быть включены в конкурсную массу на дату признания его банкротом в случае надлежащего исполнения контролирующим должника лицом обязанности, предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

Данные бухгалтерского учета конкурсным управляющим в обособленном споре не раскрыты, на наличие у должника иных активов, помимо истребованных определением суда, в том числе дебиторской задолженности, конкурсный управляющий не ссылался.

Обратим внимание на то, что скриншоты электронной почты не являются надлежащим доказательством передачи бывшим директором должника документации конкурсному управляющему.

Так, Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 28.10.2024 по делу N А41-30064/2021 указал, что, вопреки доводам кассатора, из скриншотов электронной почты, представленных в подтверждение факта направления документов в адрес конкурсного управляющего, невозможно установить, какие документы направлялись. Доказательства того, что указанный адрес электронной почты принадлежит управляющему, отсутствуют.

Кроме того, судами учтена правовая позиция, изложенная в Постановлении Президиума ВАС РФ от 06.11.2012 N 9127/12, согласно которой необходимо установить:

• объективную сторону — факт неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации;
• субъективную сторону — вину; должно быть установлено, предпринял ли руководитель должника все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, проявил ли ту степень заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота;
• причинно-следственную связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов;
• размер субсидиарной ответственности, который по общему правилу определяется как сумма требований, включенных в реестр требований кредиторов, но не удовлетворенных в связи с недостаточностью конкурсной массы, при этом размер ответственности может быть снижен, если привлекаемое к ответственности лицо докажет, что размер вреда, причиненного им имущественным интересам кредиторов вследствие отсутствия документации, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению;
• специального субъекта — руководителя должника.

Обращает на себя внимание позиция Арбитражного суда Московского округа, отраженная в Постановлении от 18.02.2025 по делу N А40-1351/2024. По мнению названного суда, при изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему. Это, в свою очередь, исключает возможность удовлетворения судом требования об исполнении им в натуре обязанности, предусмотренной абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

При этом временный управляющий, как и конкурсный управляющий, для решения задач, возложенных на него Законом о банкротстве, имел возможность самостоятельно обратиться в правоохранительные органы с требованием о выдаче копий изъятых документов, а при отказе — просить содействия в получении документации у суда, рассматривающего дело о банкротстве, применительно к правилам части 4 статьи 66 АПК РФ. Аналогичная правовая позиция изложена в Определении ВС РФ от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079.

Между тем из материалов дела не следует, что управляющий обращался за содействием в получении документации к суду, рассматривающему дело о банкротстве, а вместо этого, зная о совершении в отношении должника следственных действий, направил заявление о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности.

Соотношение субсидиарной ответственности и убытков

При рассмотрении споров об экстраординарном способе пополнения конкурсной массы путем привлечения контролирующих должника лиц к ответственности судам предоставлена активная позиция.

В частности, как уже было отмечено выше, в силу разъяснений, изложенных в пункте 20 Постановления N 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению — общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), — суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

Пленум ВС РФ исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 Постановления Пленума N 53). ВС РФ неоднократно указывал на необходимость применения данного правового подхода при рассмотрении соответствующей категории дел (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 13.06.2024 N 308-ЭС18-21050(87,90), от 25.12.2023 N 305-ЭС23-11757, от 05.10.2023 N 305-ЭС20-8363(8-12); Определения ВС РФ от 04.10.2021 N 307-ЭС21-17035, от 27.12.2023 N 306-ЭС22-19911(3,4) и др.).

В случае недоказанности оснований привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в связи с презумпцией подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 Постановления N 53). Размер таких убытков применительно к рассматриваемым обстоятельствам должен определяться с учетом правовой позиции, изложенной в Постановлении КС РФ от 30.10.2023 N 50-П (пункт 7 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 год, утвержденного Президиумом ВС РФ 15 мая 2024 года).

В прошлом году и в начале текущего года было вынесено несколько значимых судебных актов относительно квалификации требований в качестве субсидиарной ответственности или убытков.

Например, Арбитражный суд Поволжского округа в Постановлении от 18.03.2025 по делу N А65-23679/2021 указал на необходимость рассмотрения вопроса о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности вместо взыскания убытков и важность учета неразрешенного спора о привлечении к субсидиарной ответственности.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 04.10.2024 по делу N А40-148648/2016 спор направлен на новое рассмотрение, поскольку судами допущено противоречие в установлении статуса нескольких контролирующих должника лиц как акционеров должника; выводы судов о том, что член правления входил в состав кредитно-инвестиционного комитета, одобрявшего заключение кредитных договоров, сделаны без ссылки на исследованное доказательство, подтверждающее данное обстоятельство; контролирующие должника лица привлечены к субсидиарной ответственности за выдачу (подписание, одобрение) всех вменяемых кредитов без учета того, что те или иные кредиты были погашены заемщиками, в связи с чем установленный судами ущерб банку снизился.

Как указал суд округа, очевидно, что возвращенные кредиты в принципе не могут быть вменены контролирующему лицу как сделки, приведшие к банкротству должника, так как отсутствует такой квалифицирующий признак, как вред кредиторам от их совершения. Аналогичная позиция изложена и в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 22.04.2022 N 305-ЭС18-20160(7-15).

Таким образом, привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности исходя из всей суммы выданных кредитов без учета их погашения не соответствует нормам материального права и вышеизложенной позиции ВС РФ.

В рамках дела N А32-47889/2020 с контролирующего должника лица взыскивались убытки. Ранее тот же ответчик был привлечен к субсидиарной ответственности.

Суд первой инстанции отклонил ссылки ответчиков на недопустимость взыскания убытков и привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по одним и тем же основаниям.

Суд апелляционной инстанции указал, что, предъявляя к ответчику требования о взыскании с него убытков за действия, в результате которых он ранее привлечен к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий просит применить к ответчику второй вид ответственности за одно и то же правонарушение, что противоречит общим принципам гражданского законодательства. Учитывая изложенное, апелляционный суд отказал во взыскании с ответчика убытков.

Вместе с тем, по мнению суда округа, у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для отмены определения суда первой инстанции.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в Постановлении от 20.01.2025 указал, что требование о возмещении убытков и требование о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности носят взаимозаменяемый и взаимодополняемый характер. Если одни и те же действия являются основаниями для взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности, при определении соотношения требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 ГК РФ). Таким образом, при наличии одновременно нескольких оснований для привлечения к ответственности контролирующих лиц, предусмотренных Законом о банкротстве, окончательный размер ответственности определяется путем поглощения большей из взыскиваемых сумм меньшей. Совокупный размер ответственности должен быть ограничен максимальным размером, установленным Законом о банкротстве (в совокупном размере требований кредиторов).

Анализ судебной практики показал, что субсидиарным ответчикам будет не так просто уйти от ответственности. Но и кредиторам необходимо защищать свои интересы от недобросовестных должников, не полагаясь на судебные исследования обстоятельств дела. Кредиторы должны предвидеть уловки должников, направленные на уклонение от субсидиарной ответственности.

Так, КС РФ, отказывая в рассмотрении жалобы индивидуального предпринимателя, в Определении от 29.10.2024 N 2743-О указал следующее.

Как видно из представленных материалов, решением арбитражного суда, оставленным судами вышестоящих инстанций без изменения, индивидуальному предпринимателю отказано в привлечении ряда граждан к субсидиарной ответственности по установленной судебным актом задолженности общества с ограниченной ответственностью (исключенного из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) в административном порядке) перед заявителем. Суды исходили из недоказанности совокупности условий, необходимых для привлечения ответчиков к данной ответственности, отметив среди прочего, что на момент вынесения судебного акта о взыскании в пользу предпринимателя задолженности ответчики уже не входили в состав участников, а также органов управления обществом; отсутствуют доказательства того, что именно в силу недобросовестных действий названных лиц указанный судебный акт не исполнен; кредитор не воспользовался правом подачи в регистрирующий орган возражений относительно предстоящего исключения общества из реестра (пункт 4 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»). Определением судьи ВС РФ индивидуальному предпринимателю отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам этого суда.

В Постановлениях от 21.05.2021 N 20-П и N 6-П КС РФ отмечал, что предусмотренная пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц служит мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения; при реализации этой ответственности, являющейся по своей природе деликтной, не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности — для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправного поведения, вреда, причинной связи между ними и вины правонарушителя.

Тем самым данная норма, закрепляющая дополнительную гарантию прав кредиторов общества, исключенного из ЕГРЮЛ, не предполагает ее произвольного применения судом, который при рассмотрении конкретного дела обязан исследовать по существу все его фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением одних лишь формальных условий применения нормы.

При этом по смыслу правовых позиций, нашедших отражение в этих Постановлениях, а также в Определении КС РФ от 11.11.2021 N 2358-О, от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, направленных на защиту своих интересов, до исключения общества из ЕГРЮЛ, в том числе предупреждающих исключение общества-должника из реестра.

Указанная позиция КС РФ означает, что кредиторам следует проявлять должную степень заботливости и осмотрительности, а также предпринимать превентивные меры для предотвращения нарушения своих прав недобросовестными действиями должников и контролирующих их лиц.

Авторы: Ю.В. Апухтин, М.С. Кудинова